Дед долго не хотел отвечать, все думал о чем-то, а потом сказал:

– Когда ты в огонь кинулся, я тебя насилу обратно вытащил. Думал, что не спасу… Отнес тебя домой, раны промыл, повязки наложил, отвар из гарь-травы в тебя влил, а потом вернулся за Зоей… Она быстро умерла, Митя… Не мучилась совсем, я знаю.

– А он?

– А он мучился. Такие, как он, долго умирают. Но огонь, Митя, это самая страшная и самая очистительная сила. – Дед говорил громко, уверенно, но в голосе его все равно слышалась тень сомнения. – Маму твою я на рассвете похоронил, тебя проведал и снова на гарь вернулся.

– Зачем?

– Закопал гроб с драгоценностями.

– Зачем, дед?!

– А затем, Митя, что это твое будущее. Даст бог, власть босяцкая надолго не задержится, ты себе свое тогда и вернешь.

– А с ним что? – Его не интересовало золото, его интересовал только Чудо.

– Он сгорел, до косточек сгорел. Нет его больше.