Лиону хотелось, чтобы раздражающий звук в ушах прекратился. Он мешал тихому переходу из одного мира в другой. А тот, иной мир был уже так близко. Лион уже видел зовущее божественное сияние. Ему нужно было лишь переступить через межу, чтобы оставить позади всю боль и страдания. И Ариану. Лишь она удерживала его от последнего шага в вечную благодать. Мысли о ней были достаточно сильны, чтобы остановить его на пороге бесконечного сна.

Шум постепенно преобразовался в голос. Мягкий женский голос, от панического страха срывающийся на высокие ноты. Заставив себя слушать, Лион сосредоточился на словах, которые лились в его ухо. Он узнал этот голос. Голос Арианы. Внимание обострилось. Он услышал, как Ариана говорила, что любит его, что он нужен ей, что она не сможет жить без него. Он услышал, как она сказала, что носит его ребенка. Его душа рванулась обратно от края пропасти, повернулась на голос, стала отступать от смерти, столь желанной еще несколько мгновений назад.

Ариана ладонью почувствовала, как забилось его сердце, резко подняла голову и напряженно всмотрелась в его лицо. Потом громко ахнула, когда его веки задрожали. Это был первый признак жизни, который она увидела в нем с тех пор, как Белтан привез его домой.

– Лион, вы слышите меня?

Губы его беззвучно зашевелились, и она поднесла ухо к самому его рту, прислушиваясь, надеясь, что он хочет что-то сказать. Потом его глаза открылись, и он посмотрел на нее. Несдерживаемые слезы счастья закапали на его лицо, и он поднял руку, как будто для того, чтобы стереть их с ее щеки, но был еще слишком слаб. Она схватила руку Лиона и поднесла к губам. Он сжал ее пальцы своими, и глаза его наполнились слезами.

– Ариана… – Звук этот больше походил на хриплое карканье, почти неразличимое, но Ариана по губам его поняла, что он сказал. Слезы закапали чаще.

Она поднесла ему ко рту чашу с водой и приподняла его голову. Лион пригубил чашу, мучительно глотнул и сделал еще один глоток. Поставив чашу на стол и повернувшись к нему, Ариана натолкнулась на странный взгляд.

– Вы любите меня больше, чем лорда Эдрика? – Голос его зазвучал сильнее, хотя был не намного громче шепота.

– Да, милорд. Вас я люблю всем сердцем, а Эдрика совсем не люблю. Вы должны поправиться ради меня.

Один уголок его рта приподнялся в жалком подобии улыбки.

– Могу ли я не поправиться, если мне нужно будет воспитывать сына? Вы же сказали сын, верно?

Ариана улыбнулась сквозь слезы.

– Да, сын. Вы слышали?

– Да. Вы были крайне настойчивы. Как я ни старался, я не мог не услышать вашей нескончаемой болтовни.