— Так звоните, — рассердился он.

— Да, сейчас. Да.

И тут же сообразила, что телефон у нее в сумке, сумка осталась в машине на заднем сиденье, а машина вон она — висит, как в гамаке, на старых кряжистых ветках.

— Что?! — повысил голос мужик.

— Телефон там, — ткнула озябшим пальчиком в сторону машины Кира. — В сумке. Сумка на заднем сиденье. Телефон, кошелек, ключи, документы. Там все.

И тут уж она заревела! Да с таким чувством, с таким азартом, будто только и ждала той минуты, когда можно будет. Авария — не причина. Она же благополучно спаслась! На ней ни единой царапины. Даже одежда вся цела. А вот оставшаяся в машине сумка…

Это да. Это повод. Сумка-то там вместе с машиной до оттепели! Как же она? Как же без нее?

— О господи! — с чувством простонал мужик, порылся в карманах зипунка с распродажи, достал комок бумажных салфеток, сунул ей в руки и приказал: — Вытрите сопли, слюни и слезы. Я сейчас принесу вашу сумку.

И ушел. Снова вниз. Снова, неуклюже шагая, пробирался по их следам до ее машины. Потом открыл заднюю дверь, и сумка сама вывалилась наружу. Мужик ее подхватил и двинулся обратно. Следы от их шагов превратились в глубокие воронки, в них отчетливо захлюпала вода. Может, правда, все растает уже через три дня?

Растаяло раньше. Эвакуатор вытащил ее машинку и сразу отволок в автосервис. Там осмотрели и авторитетно заявили, что ремонт копеечный.

— Тебе, Степанида, нещадно повезло, — крякала Ирка, прохаживаясь березовым веником по ее лопаткам. Они парились в бане. — Ты просто не представляешь, как тебе повезло, Степанида!

— Не называй меня так, — ленивым разморенным голосом попросила Кира. — Что за Степанида, в самом деле? Я Кира Степановна Степанова.

— Вот потому и Степанида!

Ирка швырнула растрепанный веник в лоханку с водой, шмякнулась рядом на полку, застеленную махровой простынкой. Звонко треснула Киру по голой попке.

— Как бросишь своего Степанова, так перестанешь ею быть, поняла?

— Чего это мне его бросать-то? — Негу как водой смыло. Кира осторожно, чтобы не обжигаться горячим паром, привстала, уселась на простынку. — Он мой муж! Хороший, положительный, непьющий.

— Всяких баб дерущий, — фыркнула Ирка с ненавистью. — Ты такая дура, Кир, такая дура! Ты, моя правая рука на фирме, ни разу не ошиблась в подборе персонала. Ни разу! У тебя офигенное чутье на людей. Ты их просто видишь насквозь. Чувствуешь нутром! А со Степановым — труба просто какая-то! Неужели ничего не замечаешь?

— Вот именно, — нравоучительно подняла пальчик вверх Кира. — Если не замечаю, значит, ничего нет. Иначе давно бы уже…