Пейдж проводила их взглядом. «Бедный Джон Кронин», – подумала она.

На следующее утро Пейдж доложили о состоянии пациента. Метастазы распространились по всему телу больного. Применять радиотерапию было уже поздно.

Онколог сказал Пейдж:

– Ему ничем нельзя помочь, надо только постараться облегчить его страдания. Его ждут страшные мучения.

– Сколько ему осталось?

– Неделя, максимум две.

Пейдж зашла в реанимацию навестить Джона Кронина. Он спал. Для нее он уже не был грубым и злобным мужчиной, а стал человеческим существом, отчаянно борющимся за свою жизнь. Лицо его закрывала кислородная маска, к руке тянулась трубка капельницы. Пейдж села рядом с кроватью и посмотрела на своего пациента. Он выглядел усталым и сломленным. «Несчастный, – подумала она. – Мы не можем помочь ему. Его уже не спасут никакие чудодейственные препараты». Она ласково погладила его по руке и через некоторое время ушла.

После обеда Пейдж снова пришла в реанимацию проведать Джона Кронина. Кислородную маску уже сняли. Открыв глаза, он увидел Пейдж и вялым тоном спросил:

– Операция закончилась, да?

Пейдж бодро улыбнулась.

– Да. Я просто зашла узнать, как вы себя чувствуете.

– Чувствую? – Кронин фыркнул. – Черт побери, о чем вы говорите?

– Прошу вас, не будем ссориться.

Кронин лежал молча, внимательно глядя на Пейдж.

– Врачи мне сказали, что вы отлично выполнили операцию.

Пейдж промолчала.

– У меня рак, да?