Спустя ещё две недели.

Нам, наконец, позвонили из колонии и разрешили свидание и передачу. Мы очень ждали этого. Встреча будет через стекло, но это неважно. Я рада буду увидеть его хотя бы так. Сегодня, уже через несколько минут я скажу ему о нашей радости. Волновалась и сцепила между собой холодные пальцы.

Первой пойдёт мама. Она поговорит, потом пойду я. Продукты уже передали, теперь ждали, когда позовут войти в комнату для общения.

– Заходите, – вышел один из служащих в коридор, открывая широко дверь. У вас час. Вы можете его поделить, но не более трёх человек допускается.

Те, кто идут первыми, стали заходить в комнату, где я краем глаза разглядела стекло и телефонные трубки, как в фильмах. По ту сторону сидели мужчины и парни в тюремной робе, выискивая глазами родных. Вадима было отсюда не видно. Ну ничего, когда зайду – тогда и увижу. Пусть сначала с мамой поговорит.

Через двадцать минут вышла Алла.

– Иди, Алин, – сказала она мне. – Сорок минут вам оставила. Про тебя не говорила. Скажи ему сама.

– Да, сейчас скажу. Спасибо, – поблагодарила её и вошла в комнату.

В самом дальнем углу сидел Вадик. Его синие глаза невозможно перепутать ни с кем другим. Сложно было заставить себя не бежать, а идти спокойно до стула, на который мне предстояло сесть.

Устроилась напротив него и застыла, жадно впитывая его лицо глазами. Я не видела его всего месяц, но мне кажется, что прошли года, так сильно я о нём тоскую. Хулиганского чуба, который он успел отрастить после армии, снова не стало, он уступил место короткому «ёжику», что бы у всех один и тот же. Лицо заметно похудело, но измученным он всё же не выглядел. Вадим улыбался мне. Очнулась, когда стал тыкать в телефон на моей стороне. Совсем задумалась, и забыла, что можно же и поговорить. Вязала в руки трубку и поднесла к уху.

– Привет, милая, – услышала его голос.

Тут же к горлу подступили слёзы. Я так ждала этого момента, подбирала слова, а сейчас просто молча плачу в ответ. Слишком сильно нахлынули эмоции.

– Привет, Вадим, – еле выдавила из себя. – Щас, минуту дай мне. Я волнуюсь.

– Смешная, – снова улыбнулся он. – Чего волнуешься-то?

– Давно не видела тебя. Не знаю, волнуюсь и всё. Рада сильно тебя видеть.

Синие глаза стали тёплыми-тёплыми. Ему приятно, что я так сильно его жду назад.

– И я рад, малышка. Как ты? Расскажи. Мне всё интересно.

– Всё нормально. Тебя только не хватает очень.

– Знаю, – кивнул он. – Мне тебя тоже. Я вижу, что ты помирилась с мамой? Она сказала, что взяла тебя на работу обратно.

– Да, вроде того, – ответила я. – Она поняла, что смысла нет с тобой ругаться. Этим она ничего не добьётся, только с тобой отношения испортит.