Зинка, не раздумывая, выбила окошко. Слава богу, тут не было решёток. Проникнув вовнутрь, обнаружила целую стопку новёхоньких махровых простыней, халатов и войлочных шапочек-колокольчиков. Вытащив ворох банных принадлежностей, обильно полила их водой. Затем, экипировавшись с ног до головы в мокрое, она прихватила с собой пару тяжеленных от воды простыней и ринулась в пылающий дверной проём…

Приехавшие пожарные увидели странную троицу: одетые в одинаковые – бывшие некогда белыми! – махровые халаты эти люди лежали прямо на земле.

– С лёгким паром! – видимо, пошутил старший наряда, приступая к работе.

– Идите, попарьтесь! Жар ещё держится! – зло ответила Элен и тут же добавила. – Нет! Скажу Юрке, что здесь жить не буду, пусть со мной уезжает… Почти час «пожарка» ехала!

– Так потому, что из Кумска, – вступилась за пожарных Зиночка.

– Эй, судья! Ты за что меня лопатой по башке приложил? Шишка теперь… – Элен ткнула Липкина в плечо. – Представляешь! – обратилась она уже к Зиночке. – Злодею перстень отдала, он пока его разглядывал – я его вырубить успела… Кинулась через прихожую в гараж раненого спасать… А «раненый» меня из-за двери лопатой – «хрясть»! Я и отключилась… Очухалась – горим. Дверь – на замке, на окне – решётка. Западня! Повезло, что мини-бассейн был…

– Это бассейн-СПА и внешний контур из металла… – подал голос Валера.

– Ты его Зинаиде Львовне отдай в благодарность за спасение, – посоветовала Холм. – А тебе новый в «дар» поднесут… В смысле – подарят! Или теперь – всё? Борьба с коррупцией!?

Подъехала «Скорая помощь».

Врач осмотрел пострадавших.

Элен и Зинка от госпитализации дружно отказались, и «скорая» увезла только Липкиных.

Элен забрал Юра Синицын. Ночевать у Зинки они отказались. Пошли собирать вещи и звонить насчёт расторжения договора аренды.

К ночи приехали Кольцов и Молин.

Олег Николаевич, заступивший на смену, уже доложил Фёдору о разбитом окне и вскрытом сейфе.

– Вот, Иван, познакомься, перед тобой «Зина-шниффер», предлагаю поставить на учёт.

– А что, были следы взлома?! – подхватил игру Молин.

– Да вы шо?! Без «шуму и пыли»! Ни царапинки! – издевался Кольцов.

– Тогда, таки… Ни разу не «шниффер»… Бери круче – «медвежатник»!