Эльза: Оки.

Ким: И лучше бы это не было отрывом от корейской драмы, где лучшая подруга всегда в неведении.

Я посылаю ей смеющийся смайлик и обещаю поговорить с ней позже.

Как только я выхожу на улицу, влажный воздух охлаждает кожу лица. Я замечаю Эйдена, ожидающего у своей машины. Его форма в лучшем случае помята, будто он надел ее в спешке, и он возится со шнурком на ботинке.

Это странное осознание начинает войну, рубя и царапая живот, когда я иду к нему. Мои шаги быстрые и бесшумные, словно я плыву по воздуху.

Это притяжение ужасает.

Он ужасает.

Тем не менее, нет никакой борьбы с тем, как сильно я хочу, чтобы он был рядом. Теперь я знаю, что испытывают мотыльки, когда летят на пламя. Пламя стоит того, чтобы быть сожженным.

Я спотыкаюсь, останавливаясь на небольшом расстоянии и сдерживаю вздох тыльной стороной ладоней.

Когда он завязывает шнурок на ботинке, брюки задираются, обнажая кожу. Его правую лодыжку окружает глубокий круглый шрам. Он кажется таким же давним и выцветшим, как шрамы на его спине и нижней стороне предплечья.

Что, черт возьми, с ним произошло?

Что-то легкое касается моего плеча.

Я подпрыгиваю с тихим вскриком.

В поле зрения появляется Коул.