— Может быть, Марина действительно…

— Не может, — припечатал меня Грач. — Моя фиктивная женушка почему-то вдруг возомнила, что влюблена в меня с детства, но я не давал ей для этого никаких оснований. Труба в одно время принимал активное участие в моей жизни, был одним из спонсоров моей спортивной карьеры, я проводил много времени у него дома, как и зарабатывал ему бабло на боях без правил. Потом наши отношения стали сугубо деловыми, а теперь нет и этого.

— Вы разругались?

— Нет, разошлись миром, мне пришлось умаслить его, отдав большую долю акций, — рассказал он и тут же опередил мой следующий вопрос своим ответом: — Но я не жалею об этом, Марго. Я начал раздел бизнеса, как только понял, с кем на самом деле хочу быть и что это серьезно.

От его взгляда у меня пошли мурашки.

— Со мной? — как наивная девочка, переспросила я.

— Только с тобой, Птичка, — подтвердил Грач. — Дело раздела с Трубой оказалось долгое, затянулось, наши отношения с тобой стремительно набирали обороты…

— Какие отношения? Ты никогда и не говорил, что хочешь чего-то серьезного со мной.

— А разве об этом нужно говорить? — уткнулся он лицом в мои колени. — Сначала я и сам не понимал, что ты со мной творишь, а потом перестал об этом даже задумываться, пока однажды утром не осознал, что уже по самую макушку встрял. В тебе, в малом, в планах о совместном будущем…

— Богдан к тебе привязался, — кивнула я. Пока я взяла паузу в объяснениях, но сын постоянно спрашивал, когда же дядя Дима опять к нему станет приходить.

— И я к нему, Марго. Правда, — сказал Грач. — Я трусливо думал, что успею все завершить с разводом до того, как ты узнаешь. Мне казалось, что если я расскажу тебе о своем специфическом браке по факту его расторжения, то это воспримется тобой не так остро, но… Подсуетился твой Халявкин.

— Глеб? — вскинулась я. — Он-то здесь каким боком?

— Он нашел Марину и… вот.

— То есть та сцена в клубе и недавний мой разговор с твоей женой… — начала сопоставлять новые факты я. Теперь все случившееся виделось в совершенно другом свете.

— Бывшей, — поправил меня Грач.

— …были отлично спланированным спектаклем, рассчитанным на такую горячую дуру, как я? — закончила я мысль, нахмурившись.

— Ты, конечно, та еще горячая штучка, но далеко не дура. — Дима присел рядышком на кровать и как-то незаметно для меня стал ближе, приобнял, почти перетащил меня к себе на колени… — Просто этот Халявкин знал твои болевые точки, а после того, как я на него надавил и обрубил концы с клубом, решил мне насолить.

— Вот мерзавец!

«И как я только могла связаться с таким?» — до сих пор не укладывалось в моей голове.