— Вообще-то у меня к тебе важное дело, — продолжает Даф. Если верить взволованным интонациям, она говорит правду. Что ж, послушаем.

— Да неужели? — ухмыляюсь я, втягивая густой и терпкий запах разогретого обеденным солнцем сада.

— Не язви, Декс, — судя по звукам, она открывает сумочку. — Я принесла то, что ты просил. — негромко произносит заботливая визитерша.

— Подопри дверь стулом, — распоряжаюсь я, удовлетворённо улыбаясь. Мой личный поставщик травки все-таки выполнил пожелание сумасшедшего заказчика. Мой нестабильный мозг, отравленный тоннами психотропных препаратов, тоже нуждается в отдыхе, как и любой здоровый. Хотя бы иногда. Только не нужно нравоучений и осуждения. У всех есть свои слабости. Когда-то я боролся с ними, ежесекундно и без малейшей передышки выстраивая стены своей крепости. Они не спасли ни меня, ни тех, кто был мне дорог. Запомните: чем крепче стены, тем мощнее взрыв и меньше шансов выбраться из-под обломков.

— Только не говори, что ты боишься быть застуканным, — бросая в меня сверток с травкой, смеется Дафни.

— Нет, боюсь, что другие пациенты попросят поделиться, — ухмыляюсь в ответ, поймав пакетик на лету, и открываю окно шире. — Всего два? — недовольно хмурюсь, развернув сверток и заглянув внутрь.

— Не думала, что тебе свойственна жадность. Зато у меня будет повод прийти еще, — иронизирует Даф.

— А если не будет, ты придумаешь, — чиркнув зажигалкой, я прикуриваю косяк, задерживаю дым внутри, ощущая, как бесконечный скрежет в голове стихает под воздействием расслабляющего дурмана.

— Я нашла того, кто нам нужен, — внезапно произносит моя неугомонная «ядовитая роза».

— Правда? Кто он? — фокусирую взгляд на ее сосредоточенном лице в отражении. Я делаю это скорее по привычке, а не от нежелания смотреть собеседнику в глаза. Длительное лечение положительно отразилось на моих коммуникативных функциях, чего нельзя сказать о множественных фобиях, отравляющих мое существование в замкнутых стенах клиники. Нейролептики глушат неприятные симптомы, но не избавляют.

Слишком глубоки корни, породившие мои «особенности».

— Кристофер Хант, — произносит Даф, и я оборачиваюсь:

— Имя мне нравится.

— Если все получится, то это имя станет твоим, — с долей уверенности заявляет гостья.

Процокав каблуками ближе, она без спроса усаживается в мое кресло и бесцеремонно заглядывает в открытый ноутбук. Разрешение пользоваться компьютером и интернетом я получил сравнительно недавно, и это было лучшее достижение двух последних лет. И, разумеется, не бесплатное.

Неважно, где ты находишься — в психушке, в кресле президента корпорации, в тюрьме или на необитаемом острове в океане — за все бытовые блага современного мира приходится платить.