— Что такое, Антон Валерьич? — спросил охранник.

— Видишь, парень стоит? Да, вон тот, здоровый такой, кофе покупает? Проследи за ним. Разумеется, не за просто так, — пригладил усы мужчина. — Пробей, где живет, кто такой. Понял?

— Понял, что непонятного? — отозвался охранник, разглядывая спину удаляющихся Димы и Полины. — Все сделаю, Антон Валерьич.

И он пошел следом за ними.

***

Мы вышли из торгового центра, и Дима вдруг резко развернулся. От неожиданности я едва не врезалась в него и ткнулась носом в молочную пенку — коктейли я всегда пила без трубочек.

— Я тебя не понимаю. Почему ты такая? — спросил Барс, сведя темные брови к переносице.

— Какая — такая? — не поняла я, вытирая пенку с лица.

— У тебя жизнь не сахар. Заставили переехать. Травили в школке. Отчим явно поехавший. Я хренью заставляю заниматься. А ты вместо того, чтобы всех ненавидеть, ходишь и улыбаешься, — тихо сказал он. Его глаза казались темными, будто ночь. — Помогаешь другим. Почему ты такая добрая?

Он сказал это так, будто бы обругал. Будто бы быть доброй — преступление.

— Это плохо? — с вызовом спросила я.

— Рядом с тобой я чувствую себя грязным уродом, — вдруг вырвалось у него. — Как будто бы ты — ангел, а я рядом с тобой — мразь последняя.

— Я просто делаю то, что хочу. Если я могу помочь — помогу. Да, я знаю, что я дура. Но вот не могу иначе. Думай обо мне что хочешь, Дима.

— Я вообще о тебе не хочу думать. Но…

— Что — но?

— Не могу перестать делать это. Дай мне руку, — попросил Барс. Не приказал, а именно попросил.

— Зачем? — спросила я, не зная, что думать.

— Просто дай мне руку и идем домой. Ты ведь хотела приготовить мне ужин. Хотя…

— Что?