Светлый фон

   1.Чреда, или очередь в исполнении служебных обязанностей священников со времён царя Давида. Одна неделя назначалась для каждой чреды.

 

   улыбка Иоанна всплывало и всплывало в её голове, а греховные фантазии становились всё богаче и откровеннее.

   Вечером Елисавета несколько раз ходила за водой, надеясь встретить Иоанна, но напрасно. – Наношу побольше: завтра стирку устрою, – обманывала она себя, но Иоанн, видимо, не спешил сегодня домой. Елисавета, уже отчаявшись, пошла по воду в последний раз, когда увидела его, медленно идущего вдоль улицы.

   Елисавета внутренне напряглась, но виду не подала, а он, словно поняв, что творится у неё на душе, вдруг сказал, – сегодня, как стемнеет, я приду к тебе.

  Не став ждать ответа, словно он был ему известен заранее, Иоанн зашагал к своему дому.

   -Что же это со мной, – укоряла себя Елисавета, – почему я не поставила этого нахала на место? Я же замужняя женщина, грех- то какой.

   -Нет, не пущу, – решила она, но, придя домой, стала прибирать комнату.

   -Нет, ни за что, – а сама вымыла своё тело.

   -Пусть только заявиться: крик подыму, а сама красиво уложила волосы.

   -Ну, слава богу, не пришёл, – сгорая от нетерпения увидеть Иоанна, подумала она, когда на двор опустилась ночь и все соседи затихли.

   Но именно в этот момент кто-то тихонько постучал в дверь.

   -Кто там, – спросила Елисавета чуть слышно и её охватила дрожь.

   -Это я, – так же чуть слышно ответил Иоанн.

   -Не открою, – подумала Елисавета, – пусть убирается, – а сама, словно это был кто-то другой, а не она, подошла к двери и отворила.

  -Заходи, – только и сказала она.

   Закрыв дверь, Елисавета повернулась, и в этот момент Иоанн обнял её.

   -Ты с ума сошёл, – прошептала она, – а он, проведя ладонью по её щеке, тихо сказал, – какая ты красивая! Его рука опустилась ниже и нежно сжала её грудь.

   Всё поплыло перед глазами Елисаветы. Она совсем не помнила, как он раздевал её, как она сама помогала раздеться ему, как они легли…

   -Ох, Иоанн, Иоанн, сладенький ты мой, – думала весь следующий день Елисавета, – скорее бы ночь настала.