Согласно грамотным инструкциям Роуз (она читала о сексуальной зависимости, как и Коннор, но это уже другая история), я должна искать подходящего психотерапевта, прежде чем посещать любые общественные мероприятия, которые могут меня соблазнить. Дэйзи понятия не имеет о моей зависимости — о том, что она связана с соблазном горячих парней и кайфом от секса. Роуз — единственный человек в моей семье, который знает о моей проблеме, и так будет продолжаться, если я смогу сделать так чтобы никто больше не узнал об этом.

Тем не менее, я не сказала Дэйзи нет. Даже когда я пыталась сказать это, она использовала мантру «Я никогда тебя не вижу», чтобы заставить меня подчиниться. В довершение она сказала, что я не обратила внимания на то, что она рассталась с Джошем во время Дня благодарения. (Первая ошибка: спросить — Как Джош? — по телефону сегодня утром. А я думала, что была такой ловкой, помня его имя и все такое). Вот насколько я «не вовлечена» в ее жизнь. Так что я не только переваривала ее статус одиночки, но и испытывала проливной поток сестринского раскаяния. Я должна была сказать «да», чтобы загладить свою вину перед ней. Это Лили 2.0 — девушка, которая действительно пытается быть частью мира своей семьи.

Это значит проводить время с Дэйзи. И беспокоиться о том, что она снова прыгнет в бассейн знакомств. Особенно если эти модели по старше забрасывают свои крючки, чтобы поймать ее.

И вот я здесь. Очевидно, что я не готова к такой вечеринке. Хотя, я сменила свои треники на черные брюки и шелковую голубую блузку.

— Я так рада, что мы здесь вместе, — восклицает Дэйзи в третий раз. — Я никогда тебя не вижу, — ее рука обвивается вокруг моего плеча, притягивая меня в пьяные объятия. Я почти ем ее золотисто-каштановые, почти светлые волосы. Воздушные прямые пряди ниспадают ей на грудь.

Мы отдаляемся, и я убираю одну из ее прядей со своих блестящих губ.

— Прости, — говорит она, пытаясь откинуть волосы, но ее руки заняты: в одной пиво, а в другой сигарета, лениво горящая между двумя пальцами. — У меня слишком, блять, длинные волосы, — она вздыхает в разочаровании, продолжая бороться с прядями. В итоге она использует плечи и шею, пытаясь отодвинуть волосы с груди, и выглядит при этом как сумасшедшая.

Я заметила, что Дэйзи ругается чаще, когда она раздражена. Это нормально. Но я уверена, что нашей маме пришлось бы потратить дополнительные три часа на медитацию, чтобы забыть о сквернословии Дэйзи.

И именно поэтому меня не волнует, много она ругается или совсем не ругается. Пускай она делает то, что хочет, говорю я. Дэйзи должна быть Дэйзи для разнообразия, и я действительно рада видеть ее вдали от невротических, материнских когтей моей матери.