— Стоп, — приказал он мне, схватив мою руку прежде, чем я успела просунуть ее под его пояс. Его хватка была достаточно крепкой, чтобы не быть игривой, и холодное, неприятное ощущение отказа пронеслось через меня, как токсичный разлив.

Я стиснула зубы, чтобы не наброситься на него в ответ, но гнев быстро смыл восхитительную дымку моего возбуждения. Я вырвала свое запястье из его хватки и перевернулась лицом к нему.

— Не начинай, Мэдисон Кейт, — сказал он мне холодным, лишенным эмоций голосом. — Я заставил тебя кончить, а теперь, блядь, засыпай.

У меня отвисла челюсть, когда я уставилась на него, но он просто перекатился на спину, чтобы избежать моего возмущенного взгляда.

О. Черт, нет.

— В чём твоя гребанная проблема, Д'Ат? — рыкнула я, садясь и глядя на него сверху вниз. Черт, он был так великолепен, весь хмурый и задумчивый, и это заставляло мое сердце болезненно сжиматься. — Ты серьезно собираешься притворяться, что не лежишь сейчас здесь тверже алмаза?

Он поднял на меня одну бровь с выражением невыносимого мудака на лице.

— Да, — ответил он, холодный, как Арктика. — Потому что у меня есть то, чего тебе, похоже, так сильно не хватает. Самоконтроль.

Бах. Вот так вот. Выстрел прямо в чертово бесполезное сердце.

— Убирайся, Арчер, — приказала я ему низким, яростным голосом. — Просто убирайся к чертовой матери. С меня хватит твоих дурацких игр.

Его глаза сузились на меня, как будто я была неразумной. Серьезно? Это он только что трахал меня пальцами, пока я не кончила, и целовал меня так, словно я была недостающим кусочком его запятнанной, разбитой души. А потом переключил переключатель и решил, что я всего лишь нуждающаяся, отчаянная шлюха, которая, по сути, жаждет члена, как наркоманка.

Да. Я была неразумной.

— Убирайся. Убирайся, — я повторила приказ, удерживая его глаза своим яростным, обиженным взглядом. К черту прятаться от него, он заслуживал того, чтобы увидеть, что он делает со мной. Он должен был понять, что каждый отказ, каждый откат от тех нежных моментов ломает меня, и скоро мне нечего будет дать.

Арчер издал разочарованный вздох, сел и провел рукой по своим темным волосам, взъерошив их таким сексуальным образом, что мне захотелось провести по ним пальцами. Однако его лицо выражало чистое разочарование и раздражение, и это только сильнее разжигало мой гнев.

— Ты ведешь себя как ребёнок, Мэдисон Кейт, — сказал он мне голосом, в котором сквозило снисхождение. — Я не собираюсь тебя трахать, а ты закатываешь истерику? Ты вообще себя слышишь сейчас?

От возмущения я на мгновение потеряла дар речи, и мой рот двигался как рыба в воде. Однако мне понадобилась всего секунда, чтобы снова обрести голос.