Светлый фон
Стреляй

— Отпусти ее, и мы быстро умрёшь, — возразил Арчер, даже не потрудившись притвориться, что Крюгер может уйти с этой сцены живым.

Крюгер разразился горьким смехом, но я отмахнулась от него. Все мое внимание было сосредоточено на Стиле, и я уставилась на него еще сильнее, беззвучно крича, чтобы он прекратил валять дурака.

Пристрели его. Я произнесла эти слова так четко, как только могла. Я доверяю тебе.

Пристрели его Я доверяю тебе.

Мое сердце сильно стукнуло. Один раз. Дважды.

Треск.

Треск

Звук винтовочного выстрела эхом разнесся по стоянке, и Крюгер дернулся, словно его ударило током. Резкая вспышка боли обожгла мой висок, и я рухнула на гравий, когда хватка Крюгера ослабла.

Он упал на землю через долю секунды после меня, его мертвые глаза смотрели в мои, а из идеальной дыры во лбу сочилась кровь.

Вокруг меня снова поднялась суматоха и стрельба, но на этот раз я была слишком потрясена, чтобы двигаться. Но прошло всего несколько секунд, пока лезвие не прорезало мои наручники, и Коди потащил меня за одну из припаркованных машин для защиты.

— Детка, ты в порядке? — спросил он в панике. Его рука откинула мои волосы с лица, но он замер, когда я зашипела от боли. — Черт. Ублюдок.

— Я в порядке, — ответила я сквозь стиснутые зубы, по лицу текла свежая кровь из моей новой раны. — Просто царапина. Дай мне пистолет.

Глаза Коди расширились, затем ухмылка искривила его губы.

— Да, мэм, — он достал запасной пистолет из кобуры на лодыжке и помог мне обхватить рукоятку жесткими пальцами. — Давай закончим это, детка.

Он выкатился из-под нашей защиты, сделав три выстрела, прежде чем снова встать на ноги, и я последовала за ним, немного помедлив. Мои ребра болели все сильнее с каждой секундой, а кровь, стекающая по лицу, начала попадать в глаза. Меньше всего мне хотелось случайно убить не того человека.

К счастью, драка уже закончилась.

Я заметила Касса на другой стороне парковки, стоящего над бородатым Жнецом, который ударил меня. Он что-то сказал мужчине, а затем выстрелил ему прямо в лицо.

В живых остался только один враг, и тот стоял на коленях с пистолетом брата приставленным к голове.