Алиса от радости запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Мы вновь принялись за дело. Когда накладывали маску, поняли, что Люда была права: капли состава (активированный уголь, желатин и сливки) иногда падали на вещи, застывая на глазах. Но мы с задачей справились, даже Алису намазали. Все такие красивые направились в зал и решили включить музыку. Тут меня чёрт дёрнул напеть мелодию песни про папуасов, и все дружно заржали. Но, так как мы были в масках, пришлось прекратить смеяться и лишь тихо хихикать.

Разумеется, после этого никого настроя на реакцию уже не было. Пришлось найти эту песню и включить её. По большому счёту это было сделано из-за Алисы, потому что она захотела послушать песню, над которой мы смеялись.

Отказывать ребёнку не хотелось, и мы врубили музыку по её просьбе погромче, и тут в нас как чёрт вселился! Люда сбегала в кладовую за веником, Лизе захватила швабру, пришлось и нам с остальными девочками раздобыть импровизированные копья. Вот и представьте картину: толпа беременных, Юля не в счёт, с чёрными масками на лицах, и маленькая девочка горланят песню:

Па-папуа-папуасы снег не видели ни разу!

Па-папуа-папуасы в жарком климате живут!

При этом мы размахивали инвентарём, копируя ритуальные танцы папуасов. Алиса так вошла в раж, что стала уже не петь, а повизгивать от восторга. Я думала, что рожу от смеха, наблюдая за ней. Я, танцуя, развернулась и уткнулась взглядом в сына. Ромка стоял с открытым ртом и в недоумении смотрел на всю эту вакханалию. Но это полбеды, ведь через несколько секунд наши мужья прибежали на шум. Мало того, что обломали нам веселье, так, оправившись от шока, принялись над нами дружно ржать. Вот гады!

***

Мы уложили детей спать и, оставив приглядывать за ними родителей, спустились. Тут к Глебу домой врывается Лютов, глаза горят, явно мужик на взводе.

– Что случилось? Где Мила? – начал он с порога.

– С девчонками у Кира дома отдыхает, – невозмутимо ответил Беркутов.