Поднявшись к себе на второй этаж обнаружила на площадке кучу коробок: ни пройти, ни проехать. Дверь была изрядно заложена. Можно было, конечно, попытаться их самостоятельно отодвинуть. Но я устала после почти двух суток в поезде, устала от жары, была голодна, что совершенно не добавляло настроения.

Оглянулась на дверь вновь прибывших — не заперта, направилась к ней, нет не поскандалить — зачем начинать проживание через стенку со скандала. Но на втором шаге моя решительность поубавилась. За дверью раздался звук удара по голой коже и стон. женский.

Остановилась. Посмотрела на коробки. Со стороны приоткрытой двери послышался еще один звук удара и стон. Я еще раз посмотрела на коробки. Может сама справлюсь?

А по белью уже распустилась влажность, отнюдь не та, которая от жары. Я просто таки чувствовала, как к органам малого таза приливает кровь и половые губы начинают разбухать, увеличиваясь в размерах. Влагалище выделяет секрет, чтобы облегчить проникновение.

Вопрос вот только — чего?

Хлопок и стон повторились еще раз.

Коробки с половину меня размером в высоту и в три меня в ширину уже казались совершенно легкими. Но возбуждение успело перекрыть доступ крови к тем отделам мозга, что отвечают за благоразумие и бдительность. Бдить совершенно не хотелось, а вот посмотреть, что за извращенцы поселились со мной рядом и какому разврату они там предаются — очень.

Это было страшно и порочно, порочно и страшно, в общем, все что испытывала в данный момент было страшно порочно.

Раньше я вуайеризмом не страдала ни в какой форме, но видимо в латентной это отклонение во мне все-таки скрывалось. Конечно, если меня вдруг застукают, то всегда можно сослаться на коробочки: “а не соблаговолите ли убрать?”.

Мы же не будем рассказывать о моем вновь открывшемся тайном увлечении?

Так обдумывал пути отступления на случай казуса мозг, а в трусиках все плыло, ноздри подрагивали в предвкушении, а ноги сами несли к коварно приоткрытой двери.

Встала чуть сбоку от нее: то ли ниндзя в старых американских фильмах, то ли опер в современных русских. Но роль “крутого уокера” мне не светила точно, врываться, срывая салонную дверь ударом ноги было, простите, не с руки.

Дверь, послушная моему порыву и пальцам, медленно открывалась, даже не скрипнув. Молодец, хорошая дверь, я, чувствуя, что сердце бьется везде — и в пятках от страха, и в горле от адреналина, и в клиторе от возбуждения, и в заднице от приключений, мысленно послала ей лучик благодарности, погладила кончиками пальцев. О чем тут же пожалела, шершавая на ощупь внутренняя обивка, издевательским языком прошлась по кончикам пальцев и усилила возбуждение.