- Выше не придумаешь.
- А как же наш общий друг? Я думал, вы уже давно нарожали выводок детей.
- Ты про Жорина? - свожу брови. - Он женат.
- Да ты что?
- А ты будто не знал.
- Нет.
- Кому ты врёшь?
- Мы не общаемся.
- Но круг общения у вас один, прекрати разыгрывать эти ясли.
- Знаешь, Викторова, говорят, на тебе пробы ставить негде, - замирает напротив меня.
Я впадаю в ступор, явно не ожидая услышать от него подобное. Я знаю, что обо мне говорят. Знаю, в каком свете меня выставила Эмма, и не только она, Жорин в своё время тоже постарался, но, блин, я реально не думала, что он скажет что-то подобное. Чтобы ни происходило в нашем прошлом... теперь я ясно вижу, что он изменился, стал более жестоким, прямолинейным, он пришёл сюда ткнуть меня лицом в грязь. Мне плевать на то, кто и что думает. Я просто хочу, чтобы он ушёл. Его не было шесть лет, и я не уверена, что мне было нужно его появление в моей жизни сейчас.
Смотрю на его ухмылку и со всей дури бью по роже.
- Пошёл вон.
Шелест проводит языком по верхней губе, трёт щеку и, схватив меня за руку, притягивает к себе.
Часть 1.Глава 1
- Садись, Викторова, снова двойка, - Сашенька закатывает глаза, смотря на меня, как на пустое место.
Ну да. В алгебре я не шарю.
Да и не Соловьева я, конечно, мой батя на ремонты по двадцать тысяч не сдаёт. И Александре Михайловне подарочки на Восьмое марта не дарит. Цветочки там всякие, конвертики. Мой батя дай бог вообще вспомнит, что у него дочь есть, не то что какие-то ремонты и собрания.