По дороге на работу попадаю в пробку, достаю телефон с желанием ей позвонить, но одёргиваю себя от этих мыслей и действий. Ушла -  значит ушла.

К обеду уверенность в том, что она позвонит хотя бы по работе, начинает таять, и чем больше проходит времени, тем меньше её остаётся.

Часов в семь я понимаю, что это очередной провал, как и то, что я хочу её увидеть. Сегодня. Сию минуту. На работе говорят, что она ушла. Просто исчезла, её начальничек ходит с недовольной рожей, а какая-то девчонка бормочет ему, что Викторова заболела, плохо ей стало. Это напрягает, как и реакции Кабанова. Хряк выдает своё недовольство и явную заинтересованность Викторовой, что не может мне нравиться. Совсем.

Оставив его на потом, еду к Ди домой. Она игнорит мои звонки, что на телефон, что в домофон. Захожу в подъезд под шумок, с какой-то полноватой дамой в летней панаме и сланцах не по погоде. В лифте она разглядывает меня исподтишка, старательно делая вид, что не смотрит, но бегающие глазки её выдают. Выхожу на восьмом, чувствуя взгляд в мою спину. Закатив глаза, звоню в дверь - ноль реакции.

Ещё один звонок, и тихий шум с той стороны, словно кто-то шаркает тапочками по паркету. Закрываю глазок.

- Открывай давай, болеющая.

Колебания, после которых Ди всё же отворяет дверцы.

- Чего тебе?

- Не груби дяде.

- Ты слишком рано, я ещё не умерла, но если что, похороны в понедельник.

- Оптимистично, - разуваюсь. - Выпьем?

- Не держу дома алкоголь.

- Я о кофе, какая же ты пьянь, Викторова.

- Не поверишь, вчера я выпила впервые за последние три года. Так что, кто из нас пьянь, ещё большой вопрос.

- Уела. Чем болеешь? Бешенство?

- Сибирская язва.

- Точно, как я сразу не догадался?!

- Шелест, чего ты припёрся?

- Не знаю, почему ты слиняла с работы, - замолкаю, - или знаю, - смотрю на неё проницательно, и она немного пятится, - но это не важно. Раз у тебя нарисовались внеплановые выходные, я приглашаю тебя за город.

- Зачем?