– Элиза, я всегда с уважением относился к твоей истории и к твоей жизни. С самого первого дня нашего знакомства я позволял тебе хранить столько тайн, сколько тебе бы хотелось. Но сейчас все иначе. Этот человек – преступник. Еретик, натворивший немало бед.

– Я знаю, – необычайно низким, пропитанным ненавистью голосом отозвалась Элиза. Вивьену уже доводилось слышать от нее такой тон, это было в день их знакомства, когда он спросил ее о ереси.

– Стало быть, ты обязана рассказать нам все, что тебе известно. Прости, но на этот раз я должен услышать все до последней детали. Я, разумеется, не стану допрашивать тебя по всей строгости – понадеюсь на твою честность. Но если узнаю, что ты чего-то недоговариваешь, мне придется говорить с тобой иначе. Это мой долг, и это очень серьезное дело.

Элиза нехорошо улыбнулась.

– О, нет, я не позволю этому человеку причинить зло еще и лично мне одним тем, что я что-то утаила о нем. Я расскажу все. – Ее глаза сверкнули. – Я расскажу все, что знаю о нем и о людях, которые из-за него встретили смерть. Но я прошу вас кое о чем взамен. – Она внимательно вгляделась в лицо Вивьена, а затем и в лицо Ренара. – Вы тоже расскажете мне то, что знаете. Я вижу, что вас с ним также многое связывает. Я прошу вас о взаимной честности, раз уж я открою вам то, что причинило мне самую большую боль в жизни.

Вивьен переглянулся с Ренаром. На размышление не ушло и мгновения.

– Хорошо, – вздохнул он.

Элиза присела на кровать, и Вивьен опустился рядом с ней. Казалось, она резко стала более хрупкой и ранимой. Она обхватила себя руками, взгляд замер на неопределенной точке пространства, а лицо показалось осунувшимся и уставшим. Вивьен с горечью осознавал, что сейчас Элиза откроет ему нечто очень личное и болезненное, а он не сможет быть до конца честным в ответ – ни с ней, ни с Ренаром.

– Должна предупредить, – упавшим голосом сказала Элиза, – это будет очень долгий рассказ.

– Впереди вся ночь, – бесстрастно отозвался Ренар, пододвигая скамью поближе к кровати. – Рассказывай.

Элиза вздохнула. Она так надеялась, что ей больше никогда не придется об этом вспоминать.