Я напрягаюсь. Голос друга в трубке замолкает. Кроме гребаной орущей на всю катушку музыки я ничего не слышу. Меня начинает потихоньку колбасить. Багр подбирается и хмурится. Я откладываю кий и уже тяну руку к ключам от тачки. Чуть не взрываюсь, когда Герман бесцветным голосом рапортует:

– Блть! Не вижу Игната, Волк. Хоть убей, как растворился, с*ка! И… Кулагина. Витёк, она только что была через один столик от нашего, а теперь ее нет ни за столом, ни на танцполе…

Глава 29

Глава 29

Глава 29

Нина

– Так что эта история была жаркая, но недолгая, – подводит итог Агатка, салютуя мне полупустым бокалом.

Уже слегка захмелев, Белова делает еще один смачный глоток своего ярко-оранжевого, убойного коктейля. Я уже сбилась, какого по счету. Зато сама едва-едва домучила половину первого бокала. Не лезет. Каждый глоток поперек горла встает, отдаваясь легкой тошнотой и головокружением. Раньше такой реакции организма на алкоголь за собой не замечала, поэтому вместо того, чтобы расслабиться спустя час с момента приезда, я до сих пор пребываю в трезвом раздрае. К которому теперь добавилось недоумение.

Но в этом тоже есть свои плюсы. Я только что услышала от пьяной Беловой наконец-то честную историю их “взаимоотношений” с Багрянцевым. И тут, надо сказать, было, что послушать…

– На утро мы оба сделали вид, будто ничего не произошло, – продолжила Белова, сморщив нос. – Верней я. Я сделала вид. А Багрянцев даже не вспомнил, что между нами, м… было , – сообщила мне сокровенным шепотом сама невинность.

– В смысле? Что значит, не вспомнил? Как вообще такое возможно?

– Ну как… Егор был в ту ночь пьян.

– Нет, – растерялась я от услышанного, – да быть не может такого! Во-первых, Багрянцев никогда ничего не забывает. Он, блин, прокурор, Агат! Ему нельзя что-то забывать. Во-вторых, Егор никогда не напивается до состояния беспамятства. Я бы еще поверила, если бы ты такое сказала про Волкова, но Багрянцев…

Выдаю и тут же обрубаю себя, прикусив язык. Не дай боже Виктору спутаться с кем-то по пьяни! И бабе его шевелюру потреплю, и кобеля своего кастрирую. Тупым ножом и без анестезии!

Представила такую ситуацию, стало дурно. На стрессе машинально махнула еще один глоток из бокала. Да тут же закинула в рот дольку мандаринки, подавляя рвотный порыв. Жую, морщусь, жмурюсь, аж передергивает. Бр-р! Ощущения не из приятных. Такими темпами я брошу пить и есть цитрусовое.

– И тем не менее. Думаешь, я вру, Тони? Утром он спросил, что между нами было. Я включила дурочку и посмеялась. Заявила, что мы же друзья вроде как, что между нами может быть?