— Это было так мило с её стороны — оставить тебе свой дом в Вашингтоне, — говорит Ханна. Должно быть, она перешла в лучший фьорд, потому что я действительно могу разобрать её слова. — Теперь у тебя будет место, где быть, несмотря ни на что.

Это правда. Всё это правда, и я безмерно благодарна. Подарок Хелены был столь же щедрым, сколь и неожиданным, и это самое доброе, что кто-либо когда-либо делал для меня. Но оглашение завещания состоялось неделю назад, и есть кое-что, о чем я не успела рассказать своим друзьям. Что-то, тесно связанное с горящими домами. — Об этом…

— О-о. — Два пары бровей нахмурились. — Что случилось?

— Это… сложно.

— Я люблю сложности, — говорит Сэди. — Это также драматично? Дай мне взять салфетки.

— Пока не уверена. — Я вздохнула. — Дом, который Хелена оставила мне, как оказалось, на самом деле ей… не принадлежал.

— Что? — Сэди прерывает миссию с салфетками, чтобы нахмуриться на меня.

— Ну, она владела им. Но только немного. Только… половиной.

— А кому принадлежит вторая половина? — Доверьтесь Ханне, чтобы она поняла суть проблемы.

— Первоначально, брату Хелены, который умер и оставил его своим детям. Потом младший сын выкупил у остальных, и теперь он единственный владелец. Ну, со мной. — Я прочистил горло. — Его зовут Лиам. Лиам Хардинг. Он адвокат в возрасте около тридцати лет. И в настоящее время он живет в этом доме. Один.

Глаза Сэди расширились. — Ни хрена себе. Хелена знала?

— Я понятия не имею. Можно было бы предположить, но Хардинги — такая странная семья. — Я пожимаю плечами. — Старые деньги. Много. Вспомни Вандербильтов. Кеннеди. Что вообще происходит в мозгах богачей?

— Наверное, монокли, — говорит Ханна.

Я киваю. — Или кустовые сады.

— Кокаин.

— Турниры по поло.

— Запонки.

— Подождите, — прерывает нас Сэди. — Что Лиам Вандербильт Кеннеди Хардинг сказал по этому поводу на похоронах?