— Я обезьяну хочу, — понизив голос заговорщицки шепчет девочка. — Живую!

Расплываюсь в улыбке, как чеширский кот.

— Этого добра у меня хоть отбавляй. Хочешь покажу?

— Как покажешь? — недоверчиво смотрит на меня малышка. Её серые глаза с опушкой из длинных чёрных ресниц удивлённо распахиваются. — Они же в Африке!

— В телефоне пока.

— Хочу! — она выбирается из-под одеяла и ползёт ко мне. Тёмно-русая прядь волос падает ей на лицо, я протягиваю руку и заправляю непослушный локон за ухо.

— А ты правда подаришь мне обезьяну? — останавливается малышка на полпути и склоняет голову набок.

— Честное дедоморозовское, — несу я какую-то чушь. Одним взглядом, вот этим поворотом головы, малышка окончательно пленила меня.

— Я стихи знаю. Если надо, сейчас расскажу.

Подхватываю малышку и усаживаю к себе на колени. Горин, что с тобой?! Ещё расплачься от умиления и здрассьте, старость! Тёплое тельце под хлопковой пижамой с котятами доверчиво жмётся ко мне. Я беру в ладонь крошечную пятку.

— Чего ноги-то холодные такие?

— А у меня всегда холодные. — Малышка устраивается поудобнее у меня на коленях. — Но вообще я не мерзлявая.

— Мерзлявая, — улыбка теперь никогда не сползёт с моего лица, что ли? — Где ты слово-то такое выкопала?

— Люська так говорит. — Малышка заглядывает мне в глаза. — Читать стихи?

— Читай, — киваю я. — Только давай мне в ладонь вторую пятку. Погрею.

Малышка сует мне в руку вторую ледышку и кашляет в кулачок.

— Не мерзлявая, а кашляешь. — Я выпускаю пятки из ладони и натягиваю одеяло малышке на ноги. — Вот, так теплее будет.

— А может сначала обезьян покажешь? — хитро прищуривается она.

— Уговорила. — Снимаю блок с экрана телефона и быстро смахиваю картинку заставки — она не для детских глаз. Нахожу фотки из своего питомника и показываю малышке:

— Вот, это Моцарт, он большой и сильный орангутан, а это Джоанна — его подружка.