Семейство Ивановых, по меркам Миры, виделось странным. Фрау Маман нарекла своего мужа — Гера, при том, что его полное имя Евгений Федорович. Сам глава семейства с неослабевающим обожанием кликал суженную — Монмаранси. И логики во всем этом не наблюдалось. Нет. Все же семья была чокнутой.

При всем сплетении несоответствия и абстракционизма, родители у Мирославы отличные. Любят до треска костей несчастной, обнимая каждый день. «Тепло дарят», — поясняет Фрау Маман, приказывая папе Гере срочно присоединиться. Тот не сопротивляется, сжимая своих девчонок со странной, граничащей с абсурдом гордостью.

Сколько Мирослава себя помнила, основными воспитательными доктринами значились: доброта до садизма; хвостом крути, но ноги не раздвигай; ученье свет, а потому научись вырабатывать электричество самостоятельно; путь к сердцу мужика лежит через подзатыльник; жди принца, все остальные кони; и… по мелочи разного.

Когда все это вдалбливают в голову с похвальной регулярностью, то шансов ослушаться установок нет.

Так что Мирослава ожидает суженого, который обязательно прискачет на жеребце, с игриво зажатым цветком василька в зубах… коня. Буквально. Учится прилежно, а это третий курс педагогического института. Добрая настолько, что от скармливания вкусняшек друзьям слышит умоляющее: «Пощади… Я же разорвусь!» Заигрывает, гуляет и даже позволяет себе поцелуи со многими, прям с очень многими, по типу: выбираю, и не ебет! А когда кто-то из разомлевших кобелей пытается брать нахрапом или уговорами, то тут уместны подзатыльники.

Начиная с четырнадцатилетия дочери, предки каждые каникулы и праздники увозили Мирославу в деревню к деду и бабушке. Свежий воздух, по их мнению, благотворно сказывался на мозговой деятельности, а также способствовал спокойному отдыху взрослых. Оно и понятно, ведь в деревне все друг друга знали, и волноваться не о чем.

Селение небольшое, две центральных улицы, которыми называют закатанные в асфальт покрытия, три магазинчика с забытой и выцветшей вывеской «Сельпо», один Дом культуры, который по совместительству клуб. Работы в селе навалом: пилорама, ток с огромными навесами и дробилкой, тракторный парк, молокозавод на отшибе, и, конечно, бескрайние поля, засеянные всевозможными злаковыми и бобовыми.

В один из таких отпусков, летом, в самое кайфовое время всех учащихся, когда Мирославе исполнилось пятнадцать, она познакомилась со своей родственной душой — Иркой. Стоит отметить, что начало дружбы выглядело таким же мутным, как все, что Иванову окружало.

День тогда выдался хорошим, не изнуряя жарой, но и не вынуждая кутаться в кофту. Едва стемнело, полупьяный пастух разогнал по дворам коров, наевшихся луговой травы и оравших в ожидании вечерней дойки. Вот тут началась деревенская движуха, как обычно.