Башню мне сорвало знатно.

Я ворвался в офис Волкова, подставив дуло пистолета к его голове. Хотел его убить. Быстро, безболезненно. А потом забрать свою вещь. Он так её называл. И никак больше не отзывался о ней.

Но он остановил меня.

Сказав, что если убью его — девчонка тут же с жизнью распрощается.

Я ему поверил. У Волкова ходила плохая репутация. Он — человек слова.

А потом я узнал, что его невеста сбежала от него. Гандон. У него много баб было. Но как мне сказал — любил одну.

Прошёл слух, что она спалилась. Продавала наркоту в каком-то клубе. И один из них узнал её. Тогда поползли слухи. И я нашёл её первый.

А потом решил сделать то, что Волков делал с Евой. Чтобы убить время. И отомстить.

Но сейчас понимаю, что зря.

Я ничего не чувствую к девушке, что сидит напротив.

Только жалость.

Она рассказала, что с ней было. Сначала Слава. Его люди. Потом беременность, выкидыш… А потом бордель. Таблетки, избиения.

В следствие чего — бесплодие. И нарушенная психика. Именно поэтом я терпел все её истерики все месяцы. И согласился приехать сюда.

Чувствовал какую-то ответственность. Ведь раньше… Она была той, которую я впервые полюбил. Нет, был одержим. Ревновал к каждому столбу.

Она была моей игрушкой. Которой я пользовался.

— Да, — киваю. — Отсюда всё начиналось.

Она улыбается. Опускает вилку на тарелку и опускает свои ладони на мои пальцы.

— Может, всё и закончим здесь?

— О чём ты?

Взгляд скользит вниз. Белые и ровные зубы кусают тонкую губу.