Сейчас будет ужас. Кошмар.

Реки крови.

— Мама! — мне в ноги неожиданно бросается Слава. — Я тебя люблю!

Опускаю взгляд и смотрю в эти хитрые глазки. Поглаживаю тёмные волнистые волосы и зло зыркаю на Арсанова. Самодовольный говнюк. Прикрылся ребёнком!

— И папу люблю!

— Я тоже папу люблю, — говорю честно. — Но папа заврался.

Арчи слышит это, отрывается от брата и идёт к нам. Хватает дочку на руки.

— Кто заврался? Не врал! — выгибает бровь. — Я платье купил?

— Купил.

— Ну вот, — машет рукой. — Я сказал, что привезу платье. Привёз?

— Привёз, — отзываюсь скептически.

— Так какие ко мне претензии, женщина? Утаил, а не соврал.

Арчи наклоняется. Целует меня невесомо в губы, слегка улыбаясь.

— Так перестань выпускать свои коготки, кошечка. Иначе кот тебя…

— Кот станет кастратом, — выпаливаю и продлеваю наш мимолётный поцелуй.

— Мама, а что такое кастрат?

О, нет!

Отрываюсь и нервно смеюсь, ища в Арчи поддержку. А нет её. Стоит, улыбается и ждёт. Мол да, давай, объясняй.

— Это, значит «любимый», солнышко. Папу твоего люблю.

— Растрогала, — шутит Арчи. — Ладно-ладно, какой бы ты занозой не была, тоже люблю тебя.