Мы оборачиваемся одновременно.

- Это тебе, - говорит девушка.

Гремит выстрел.

А потом резко становится тихо. Слишком тихо. Кажется, я оглохла, потому что взгляд цепляется за людей вокруг, и я вижу, что они кричат. Вижу. По их лицам, точнее по распахнутым ртам. Вижу, но ничего не слышу. Ни единого звука.

Так холодно. Внутри.

Ребята бросаются в разные стороны. Прячутся. Арина смотрит на меня, и ее губы дрожат. Охранники бросаются к девушке, окружают, заламывают ее руки за спину, нагибают хрупкую фигуру к земле. Они отбирают у нее темный предмет.

Стоп. Это что, пистолет?

Медленно. Слишком медленно. Кадр сменяется за кадром. А меня утягивает куда-то вниз, затягивает в ледяную воронку. Ноги подгибаются.

Я падаю.

- Соня, - голос Захара разрывает мертвую тишину в клочья. – Соня, говори со мной. Слышишь? Говори. Соня. Смотри на меня. Моя девочка. Моя малышка.

Он сгребает меня в объятия.

Его руки такие горячие. Как чистый огонь. Обжигают. Держат меня. Возвращают обратно.

Я пытаюсь что-то сказать, но едва способна разлепить губы. Жадно глотаю воздух и от этого становится до жути больно. Ребра ломит.

- Соня, сейчас, - говорит Захар. – Все будет хорошо. Моргни, если слышишь. Не трать силы. Просто моргни. Давай. Я рядом. Я тебя не отпущу. Веришь? Я тебя не отдам.

Прости.

Я не хочу моргать. Хочу смотреть. Видеть тебя. Рядом. Близко. Ближе. Еще. Да, вот так. Хочу тебя чувствовать. Хочу так много тебе сказать.

Осознание накатывает с опозданием. Сшибает. Прошивает холодными волнами, уносит все дальше.

- Соня.

Твои губы почти касаются моих. Наши пальца переплетены. Что-то липкое льется по ним, оплетает ладони, вяжет навечно.

Откуда столько ужаса? Столько боли. В твоих глазах.