Романова! Еле мне до подбородка дотягивает! Пятьдесят килограмм веса! А в ответ так зеркалит, что поражаюсь ее смелости и отчаянности. Наконец, она фыркает и сдается.
— Иру жду.
Кхм…Иру. Ну это нормально. Пусть тогда. Пока собираюсь с мыслями, прилетает вопрос.
— Теперь может оставишь меня в покое, Никита?
— Нет. — отвечаю незамедлительно. Оно само вылетает.
— Да ты что!!! — прищуривает глаза. — Тебе мало, что тогда произошло? Мне больше не надо!
Мой организм сбоит. Справедливый упрек. Засчитано! Смаргиваю марево прошлого. Это все в пережитом. Сейчас по-другому. Трясу головой, сбрасываю тяжесть, навалившуюся в одну секунду. Понимаю…Наверное, я понимаю…Но отвертеть назад время не могу, хотя и очень хочу. Единственное, что могу сказать.
-Ты не поняла, Лена. — сглатываю тяжелый комок в горле. — Теперь все иначе.
-Зачем мне твое иначе? Я не хочу уже ничего, понимаешь? — тараторит она.
-Хочешь, Лен! — забиваю агрессивно поток отрицания. — И я хочу.
Возмущенно поводит головой и округляет глаза. В яростном жесте, поднимает руки вверх и потрясает ими.
— Ник, ты глухой? Я не хочу! Не желаю тебя видеть и слышать, пойми ты! У тебя… — задыхается в гневе — очень обширный круг общения. Не будет проблемы найти себе, кого ты пожелаешь!!!
— Лееен….Ленааааа! — наклоняюсь в ней и заглядываю прямо в серую радужку. — Я тебя желаю! Тебя хочу!!! Больше никого! Поняла меня?
Стопорится, ловит воздух. Оторопело слежу, как вздымается ее грудь в попытках наладить подачу кислорода в легкие. Романова взволнована, взбешена и яростна. Мой любимый микс эмоций. Раскраснелась, но это уже точно от злости, а не от испуга. Теперь она не боится, это раньше она стеснялась, а сейчас упирается и не поддается.
— Ник! Нет! — шипит она. — Что ты несешь?
-Да. — напористо и бескомпромиссно покрываю ее слово своим. — Нам без вариантов! Ты принадлежишь мне, запомни это.
Мою горячую речь прерывает влага, с остервенением вылитая на лицо. Облизываю губы. Достала ведь, плеснула прямо в цель. Стираю коктейль с кожи и смотрю на маленькую заразу в упор.
-Ты можешь собрать все стаканы и полить меня сразу. Я тебе сказал как будет. Смирись. — пристально вглядываюсь, надеясь отыскать хоть какой-то проблеск.
Ничего! Ноль. Зеро. Только ярость.
— Кай, а иди-ка ты знаешь куда? — дрожит ее голос.