Что же делать? Взгляд упал на мобильный.

Илья.

Горло сковал ледяной страх — что будет, если он узнает? Точнее, что будет, когда он узнает. Та же Князева наверняка уже ему обо всем доложила.

Воровка. Снова.

А если он ей поверит? Поверит, что я украла у нее деньги? Это не Дэн, которого он знать не знал, это Дина, которую он…

Я запретила себе думать дальше, взяла в руку телефон и выбрала номер Ильи.

Что я ему скажу? Знаешь, у меня тут нашли кошелек твоей подруги Князевой, но я его не крала.

Бред.

Телефон жег ладонь, я никак не могла решиться позвонить. Главное, не жаловаться и никого не обвинять, особенно Князеву, хотя я более, чем уверена, что это дело ее рук и Лизона. Больше просто некому!

Не смогла. Пальцы отказывались меня слушать, пришлось отложить телефон в сторону, малодушно повторяя себе, что утро вечера мудренее и что завтра все разрулится само собой. Не может же это быть правдой.

Сон не шел. Я тупо пялилась в темный потолок. Я скажу ему завтра, позвоню и все расскажу. Как есть.

Он мне поверит, я знаю. Илья мне поверит! Мне, а не ей!

Я ворочалась из стороны в сторону, проговаривая про себя каждую фразу, даже начала репетировать интонацию, с которой все ему расскажу.

Неожиданно для самой себя я резко села на кровати, пока еще не до конца осознав мысль, но уже почувствовав ее. Плечи снова сковал стальной обруч, который исчезал лишь когда я думала об Илье.

Универсум! Если я вылечу из универа, то и продолжать игру тоже не смогу. Таковы правила — участниками могут быть только действующие студенты.

Я вытащила телефон из под подушки и открыла чат.

Никого! Ни парней, ни Пылинки. Даже некому разреветься в чате.

Ночь спала плохо, но когда утром проснулась — реальность во всей своей «красе» обрушилась на мою голову. Я с полной ясностью осознала, что ничего не изменилось за ночь и не изменится. И что отсидеться сегодня в общаге не получится.

У меня встреча с научником по курсачу, который скорее всего мне и писать не придется, затем консультация к экзамену, его тоже, наверное, мне уже не надо будет сдавать. А потом еще и смена, с которой меня тоже попрут как только станет известно о Князевой и ее кошельке. Да Ольга ни за что мне больше кассу не доверит.

Я уже чувствовала, как на моем лбу каленым железом горит клеймо — «воровка»!