— Мы с Дамиром просто хотим справедливости. Он — для себя и своего покойного отца, а я… просто хочу спать спокойно.

— Опять загадки, да?

— Мы все связаны NDA. Знаешь, что это такое?

— Никогда не слышала.

— Соглашение о неразглашении, через несколько месяцев все закончится, но пока… пока я могу тебе сказать лишь то, что сказал.

Я отвела взгляд в сторону — вокруг было так красиво — блестящий снег, черная ясная ночь и разноцветные искрящиеся фигуры на набережной. Откуда-то даже доносилась нежная мелодия. А у нас снова тайны…

— Ты на Новый год рванул к Деймосу из-за этой истории, да? Ты говорил, что какой-то человек натравил на твоего друга юристов и…

И ты сбежал к нему практически сразу после нашего свидания!

Вид у Архангельского был… виноватый! Я даже на носки встала, чтобы внимательнее лицо разглядеть. Не показалось ли? Где Илья, а где чувство вины?!

— Да. Но правда не могу больше ничего сказать. И давай я лучше покажу тебе баскетбольную площадку. Летом я на ней днями пропадал…

Илья расслабился и я вместе с ним, в конце концов, его дела с другом — это его дела, у меня тоже есть Пылинка и у нас с ней свои секреты.

Мы подходили к небольшому, но шумному ресторану с видом на реку, когда я наконец-то решилась. Просто поняла, что сейчас мы зайдем внутрь и уже не будет той интимности, которая мне нужна была для признания.

— Прости меня. За то, что не поверила тебе сразу, а поверила Ольге. Просто хочу, чтобы ты знал, как я сожалею. Мне нужно было сначала поговорить с тобой.

Илья махнул рукой.

— Проехали. Что прошло, то прошло. Но вообще эта здравая мысль — сначала спрашивать у меня. Мне нравится.

— Эй! Не зазнавайся!

Я шуточно толкнула его в бок и тут же потеряла возможность двигаться — Илья обхватил меня двумя руками, прижал к себе и жадно впился своими губами в мои.

Уличный шум тут же исчез, я могла лишь чувствовать его поцелуй, холодное дыхание опалило мой рот, но я только крепче обняла Илью за шею.

Как же я соскучилась!

Кто-то случайно толкнул меня и волшебство рассеялось. Вздрогнула и оторвавшись от губ Архангельского, заглянула в его глаза. В них застыло черное небо.