* * *

Когда все в жизни замечательно, время несется с огромной скоростью — дни пролетают незаметно, сливаются в один длинный счастливый час. Я наконец нашла ту гармонию, которую столько лет безуспешно искала. Все оказалось просто — общаться и наделять своим вниманием только тех, кого любишь и то, что любишь.

Илья, Дина, Универсум, учеба в универе и много-много света впереди. Я не говорила Архангельскому, что люблю его, он, я уверена, и сам все прекрасно понимал. Мы с ним вообще не говорили о чувствах, как будто нам и без слов все было ясно о себе и друг о друге.

И мы с ним ни разу не поссорились за те два месяца, что встречаемся. Два месяца! На носу апрель, скоро, уже на следующей неделе, в понедельник начинается финал. С завтрашнего дня начнут приезжать финалисты Универсума. До сих пор не верится, что столько всего уже пройдено, осталось совсем чуть-чуть.

— Я, наверное, с ума сойду! Не представляю, что будет, когда взгляну на Фобоса. Вдруг я ему не понравлюсь?! Он говорит, что такое невозможно!

Дина и правда на пределе. Никогда не видела ее такой нервной как сейчас. И дело не только в Универсуме. Мама Дины заболела и, кажется, серьезно.

Неделю назад ее скорая забрала из их дома, Пылинке позвонил отец и Дина в слезах умчалась в больницу. Через день Князеву отправили домой лечиться, у нее две сиделки, но дочь от себя она не отпускает. Дина эти дни все время рядом с ней, лишь сегодня сумела отпроситься, пообещав, что ночевать приедет к родителям.

Сейчас мы с ней гуляли по набережной, оторвавшись на пару сотен метров от черной представительской машины лишь потому, что проезда для транспорта здесь нет.

— За Фобоса точно не переживай. Он хороший парень и тебя примет такой, какая ты есть. Тебя невозможно не любить! Мама как?

— Стабильно. Бледная только и слабость сильная, почти не встает с кровати, но сиделок гоняет. Я надеюсь, что скоро поправится…

Долго думала задавать ли ей этот вопрос, к месту ли, но все же решилась.

— Вернешься к родителям жить?

Дина ответила сразу.

— Не знаю. Вряд ли. Но я совсем другого от них ожидала. Что они заставят меня отступить — папа умеет влиять на людей так, что они делают, что он хочет. Это я по себе знаю, но он ни разу не позвал обратно. Ни одного упрека и обвинения. И мама, она только плакала время от времени, но я к ее слезам уже привыкла давно. А в остальном, они словно другими стали.

Динино лицо озарила такая радостная улыбка, что я не посмела усомниться в ее словах. Мы дальше бродили вдоль набережной, любуясь на отражения электрических огней в воде.