Когда раздается звонок у калитки, Катя идет открывать. А мы с девчонками сидим за кухонным столом, как и сидели.

– Если захочешь, чтобы мы ушли – дай знак, – говорит Марина.

– Договорились.

– Но знай, что мы рядом и если что…

Она жестом показывает, как свернула бы шею той, которая через несколько секунд появится перед нами.

Я слышу звук закрывающейся входной двери. На кухню входит Катя. А следом за ней растерянная Диана.

Она удивленно таращится на девчонок. И даже испуганно пятится назад. Как будто хочет сбежать.

Смотрит на меня.

– Вероника… Я думала… Я хотела поговорить с тобой.

– Могу уделить тебе пару минут, – небрежно произношу я. – Начинай.

Диана ежится под мягко говоря недружелюбными взглядами присутствующих. И начинает рыться в своей сумке.

Она протягивает мне пластиковый файл с какими-то бумагами.

– Что это?

– Мое настоящее УЗИ. Здесь срок девять недель, это было три недели назад, можешь посмотреть дату. Сейчас уже двенадцать. Максим не может быть отцом моего ребенка. Я наврала. И я очень перед тобой виновата…

– Это точно.

Я беру бумаги и кладу их рядом. Катя подвигает Диане стул. Та садится. Поодаль от стола, напротив меня и всех девчонок. В самой невыгодной позиции. Как на допросе.

Видно, что ей крайне некомфортно. Но она не уходит… Значит, ей что-то очень нужно. Скоро узнаем, что.

Бросая на меня короткие взгляды, а большую часть времени глядя в пол, Диана продолжает:

– Я забеременела от мужа, хотя пила таблетки. Кажется, пропустила пару дней… Я не хотела иметь от него детей. Он страшный человек! Жестокий и безжалостный. И я знала, что, если у нас будет ребенок, он меня уже не отпустит.

– А мне зачем эта информация?