Раньше я тоже так думал. А оказалось — хуйня все это. И определённо не про меня.

Аня изменила мой мир.

Даже не смотря на все особенности моей профессии, "благодаря" которой я почти каждый день вынужден сталкиваться со всем дерьмом этой планеты, я не потерял способности видеть свет, потому что она была моим светом и показывала мне, где он ещё есть.

С тех пор, как её не стало, свет померк, но память о нем не позволяет мне оскотиниться и превратиться в ублюдка. Эту память я пронесу с собой сквозь жизнь.

Жара откровенно заебала. Сев в машину я первым делом снимаю пиджак, затем врубаю кондиционер и какое-то время тупо сижу, пытаясь настроиться на поездку за город, где у меня сегодня встреча с одним важным хреном.

Три года назад, когда я улетал из Москвы, похоронив жену, в городе стояли лютые морозы. Как сейчас помню многодневный снегопад и почти закоченевшие пальцы рук, которыми я стряхиваю снег с памятника на кладбище.

Сейчас Россия решила встретить меня адским пеклом. Даже не знаю, что из этих двух крайностей моей суровой родины для меня предпочтительнее.

В салоне становится прохладнее благодаря кондеру, поэтому я наконец завожу мотор и срываюсь с парковки, а уже спустя несколько минут вливаюсь в мощный автомобильный поток.

В башке куча мыслей о работе. В последнее время, я стараюсь только о ней и думать — это помогает не сойти с ума. Стоит снизить рабочий темп, как в голову непременно лезут мрачные мысли о том, что мне пришлось потерять. А это, блядь, крышу рвёт и душу на части. Наверное поэтому я так херачу изо дня в день, не беру выходных, не ухожу в отпуск — только работа. Иначе просто ебнусь.

Решаю проехать дворами и мелкими улочкам, чтобы не встать в пробку. Я не сразу замечаю ЕЁ. Вообще я в последнее время мало на кого обращаю внимание. Ни одна женщина после Ани так и не отозвалась в моей душе, не затронула, не задела. А пользоваться людьми, врать о чувствах, давать ложные обещания — я не люблю. Да и нахуй оно мне не надо.

Наверное поэтому я ЕЁ не вижу сначала. Лишь когда ОНА слегка поворачивает голову в мою сторону, я невольно скольжу взглядом по ЕЁ лицу и застываю. Руки с силой сжимают руль до скрипа.

Этого не может быть.

Невозможно...

Я снова всматриваюсь в лицо незнакомки, пытаюсь убедить себя, что мне это кажется, мерещится, что крыша окончательно поехала, несколько раз зажмуриваюсь, думая, что вот сейчас мираж рассеется, но этого не происходит.

Это она. Моя Аня.

Не может этого быть... Просто не может...

Аня умерла. Я сам организовывал похороны. Я видел её в последний раз, пока она навсегда не была скрыта от меня под толщей земли и снега.