Мне все ещё трудно дышать полной грудью. Моя рука повисла в воздухе, когда мужчина отошёл. Вот я держала его за плечо и царапала... И вот его больше нет рядом, и мне некого касаться...

Я должна чувствовать себя лучше, спокойнее, свободнее, но не получается. Мне мгновенно начинает не хватать его запаха и тепла, а ещё силы, импульсами исходящей от мужчины.

— Что это было? Зачем вы это сделали? — спрашиваю дрожащими голосом, наконец опустив руку и пальцами вцепившись в столешницу сзади.

Во другой руке я по-прежнему сжимаю вилку, да ещё с такой силой, будто вот-вот согну металл. Но, разумеется, подобного не происходит, просто моя ладонь потеет от волнения и в итоге вилка высказывает и падает на пол. Вторая вилка за вечер...

— Прости, Лин. Этого больше не повторится, — выдыхает мужчина, проведя пятерней по тёмным волосам. — Возьми чистую вилку и садись, доедай. Я... позже присоединюсь.

Я не двигаюсь. Просто стою на месте ледяной статуей и взираю на мужчину немигающим взглядом, как на сумасшедшего.

— Обещаю, что больше тебя не трону, — говорит уже с нажимом, насупив брови, а в глазах мелькают отблески сожаления.

— Конечно, не тронете... И не буду я ничего доедать... Я просто немедленно уеду отсюда и всё! Вернусь в отель! Не позволю ещё одному психу стать частью моей жизни! — выплюнув всё это на одном выдохе, я срываюсь с места и несусь в коридор, готовая убежать даже босиком — потом разберусь, как добраться до отеля.

Но уже возле двери Андрей настигает меня, резко хватает за руку и разворачивает к себе, вжав спиной в стену.

— Не смейте меня трогать! — визжу изо всех сил. — Не прикасайтесь ко мне никогда!

Он снова отступает. Отходит назад, выпустив меня из плена своих рук. Во взгляде вновь мелькает сожаление, а затем он стекленеет и покрывается толстой коркой льда.

— Не трону, Лин.

— Я уже это слышала пару минут назад на кухне, и что в итоге? Вы... опять меня схватили! Погнались за мной? Как это понимать, Андрей?! Вы не имеете права меня удерживать! Не смеете хватать! Я... Я имею полное право уехать! И не доверять вам больше! — выкрикиваю, глядя в ледяные глаза.

Корка ничуть не сходит.

Мужчина кладёт руки в карманы трико, отчего мой собственный взгляд машинально скользит вниз. Я тут же себя одергиваю, и возвращаюсь к голубым глазам, смотреть в которые все же безопаснее, чем на любые другие части тела Андрея.

— Верно, Лин. Ты можешь уйти. И я не имею права тебя держать и хватать, если только это не необходимость для твоей же защиты. Там, на кухне, я не должен был этого делать. Это... была моя слабость. Ты очень похожа на одного человека... — он обрывается и замолкает на этой фразе.