«Я стал бродить вдоль аллеи, не имея определенного маршрута, я словно просто шел, не зная куда. По крайне мере все это время, я так настойчиво в это верил сам.
«Я стал бродить вдоль аллеи, не имея определенного маршрута, я словно просто шел, не зная куда. По крайне мере все это время, я так настойчиво в это верил сам.
Пока не понял главное, все дороги меня вели к ней…
Пока не понял главное, все дороги меня вели к ней…
Неосознанно я сел в полупустой автобус, который плавно направлял меня по заснеженной дороге. Спустя несколько минут, я уже шел с сигаретой в зубах по белоснежным сугробам.
Неосознанно я сел в полупустой автобус, который плавно направлял меня по заснеженной дороге. Спустя несколько минут, я уже шел с сигаретой в зубах по белоснежным сугробам.
Несмотря что на улице было довольно холодно, я продолжал идти с расстегнутой курткой, так и не соизволив надеть на себя свою серую шапку.
Несмотря что на улице было довольно холодно, я продолжал идти с расстегнутой курткой, так и не соизволив надеть на себя свою серую шапку.
Войдя в старый обшарпанный подъезд, я не стал дожидаться лифта, и решил подняться пешком по грязным лестницам.
Войдя в старый обшарпанный подъезд, я не стал дожидаться лифта, и решил подняться пешком по грязным лестницам.
Дойдя до нужного мне этажа, я подошел к железной двери, после чего нажал на звонок. Все что я чувствовал в тот момент, была наверное — опустошенность. И лишь только она, привела меня сейчас сюда.
Дойдя до нужного мне этажа, я подошел к железной двери, после чего нажал на звонок. Все что я чувствовал в тот момент, была наверное — опустошенность. И лишь только она, привела меня сейчас сюда.
Через несколько секунд, когда дверь открылась, я увидел перед собою ее.
Через несколько секунд, когда дверь открылась, я увидел перед собою ее.
— Привет, — проговорил разбито я, видя ее растерянность.
— Привет, — проговорил разбито я, видя ее растерянность.
— Что-то случилось Томас? — испугано спросила она, продолжая пристально смотреть на меня.
— Что-то случилось Томас? — испугано спросила она, продолжая пристально смотреть на меня.
В ответ я так ничего ей не сказал, а лишь только подошел, и как можно крепче обнял Милану, заточив ее в своих объятиях от обреченности…»
В ответ я так ничего ей не сказал, а лишь только подошел, и как можно крепче обнял Милану, заточив ее в своих объятиях от обреченности…»