Жаль, надо было спешить, а так хотелось поболтать с хозяевами. Прекрасные люди!

Рядом станция и до города едут поезда, вроде электричек, но двух этажные, в которых играла музыка, да и пейзаж пригорода Парижа напоминал любую русскую провинцию. Мелодии звучали узнаваемые, такие приятные без слов, который звучит из любого приёмника ретро. Взрыв чувств как удар грома, когда неожиданно зазвучало… Очи чёрные, очи страстные! Очи жгучие и прекрасные! Как люблю я вас! Как боюсь я вас! Знать увидел вас я в недобрый час!

И всё!

16.

Во время всего путешествия они ругались и скандалили почти в каждом городе. Приехали измотанные, озлобленные, она снова решимости навсегда расстаться. Сейчас ей казалось это просто необходимо сделать, потому что с такими эмоциями беременной оставаться нельзя. Так может случиться выкидыш, через день она плакала, а то и каждый. Никой заботы и близко не ощущалось. Наоборот. Он стал жадным, начал считать каждый рубль, который она тратила на себя, на еду. Становилось страшно.

Из дома, не дожидаясь звонка, она сама позвонила Димочке, чтобы всё с прискорбием рассказать, как она страдает. Привычный номер, с которого он ей звонил, вдруг сказал:

— Абонент не абонент…

Она засомневалась, всякое бывает, может это не то, что она подумала сначала.

Звонков больше не было.

Наступила черная полоса невезения.

Совсем скоро она застала Алекса, вновь устроившего разгром, который истерил отборным матом.

— Это не мой ребенок. Ты мне изменяешь? — его трясло и он орал.

— Ты заболел что ли? — не понимала она, в чем дело.

— Я всё знаю. — Он не унимаясь, продолжал. — Я всё знаю!

— Что ты знаешь? — Ты обалдел. — ничего не понимала она. Письменный стол с её бумагами был перевернут.

— Я всё прочитал. Ты сама написала в своем дневнике, что у тебя бизнесмен. Вот. Вот. И про секс ты написала.

— А зачем ты читал мои дневники? Кто тебя просил об этом. Так не поступают. Это подло! Ты понимаешь? Идиот!

Я писала это давным-давно. Уж если читаешь чужие дневники, читай внимательней. — Она почти смеялась над ситуацией. Ей вдруг стало смешно.

— Что, правда, давно?

— Правда! Еще до того как встретила тебя. Как ты мог? — сквозь смех из неё вырывалось обидное возмущение.