Очухалась она на какой-то диковинной кровати, подключенная к куче приборов. Боль в груди отступила.

И первая мысль была о дырке на колготках. Ведь кто-то же снял с неё одежду, пока она была без сознания. И облачил в больничную рубаху. А значит видел дырку на правом носке. Лёля покрутила головой. За окном была уже ночь. В палате их было трое. На тихо пикающих аппаратах только она одна. Всё же не реанимация.

За стеклянной дверью мелькнул силуэт. В палату тихо зашёл врач. Подошёл к её кровати.

— Как Вы себя чувствуете? — едва слышно спросил мягкий мужской голос.

— Уже лучше, — так же шёпотом ответила Лёля.

Сказать мужчине, что ей нужно в туалет она стеснялась.

— Если нужно в туалет, то я позову нянечку. Она подаст утку, — будто прочитал её мысли доктор. Лёля густо покраснела. Врач был явно молод. Хотя в темноте она видела только его светящиеся глаза и чёткий профиль.

— А самой как-то можно? — умоляюще прошептала она.

— Можно. Со мной можно. Только без резких движений.

Мягко подставив Лёле под спину свою тёплую ладонь, врач приподнял её. В сидячем положении голова закружилась снова.

— Минуту. Датчики я отключу.

Он быстро нажал несколько кнопок на аппарате. Лёля и пикнуть не успела, как её, уже освобожденную от проводов, подхватили на руки и понесли. Недалеко. В палате был туалет.

— Справитесь? Если что, я прямо за дверью.

Стыд, конечно, никуда не исчез. Но это все равно в тысячу раз лучше, чем утка.

Через минуту Лелю доставили обратно в кровать.

— Я зайду утром. Сейчас с Вами уже всё хорошо. Спать хочется?

— Нет, если честно.

— Надо.

Доктор вышел. Вернулся со шприцем.

— Поворачивайтесь, Ольга Владимировна, на бок. Тихо, спокойно.