– И как же мне тогда тебе доверять?

– Никак.

Джейсон не настаивает. Он вздыхает, потирая лицо ладонью, а затем садится на журнальный столик. Его колени легонько касаются моих.

– Если он опасен, то мы должны что-нибудь предпринять.

– Хочешь набить ему морду? – шучу я.

– Не совсем. Во-первых, потому что я не любитель подраться – я скорее Робин, чем Бэтмен, понимаешь? Во-вторых, не понимаю, что это изменит. Разве что разозлит его.

Вот почему мне нравится этот мужчина. В отличие от всех тех мальчишек, с которыми я росла, он решает проблемы не кулаками.

– С другой стороны, в его же интересах больше тебя не трогать. В средней школе я полтора года занимался карате – пришлось бросить, потому что один пацан сломал мне запястье, – добавляет он, шутливо отмахиваясь. – В свою защиту скажу, что он весил под сто кило. В тринадцать лет.

Я улыбаюсь, нежно поглаживая его по подбородку:

– Я поняла, Робин. Сотри со своей мордашки этот боевой настрой.

– Тебе не нравится?

Он воинственно кривит лицо, заставляя меня лишь шире улыбнуться.

– Мне больше нравится Джейсон, который печет своим котам блинчики.

– Почему? Когда мужчина дерется, это сексуально.

– В кино – может быть. А в реальной жизни, поверь мне, в этом нет ничего сексуального.

Джейсон снова принимает серьезный вид. Он спрашивает меня о брате, о матери, и я настолько устала, что честно на все отвечаю. На этот раз я ничего не утаиваю – ну, почти. Запугивания, обвинения, оскорбления и в конце концов избиения. Трусость моей матери. Расставание с Сарой. К моменту, как я заканчиваю, мы оба сидим на диване, завернувшись в огромный плед. Слушая меня, Джейсон вырисовывает круги на моей ноге.

– Самовлюбленный психопат, – подытоживает он, смотря в никуда. – Сначала обольщает, а затем принижает, манипулирует и заставляет чувствовать себя виноватым за то, чего ты не делал. Бывший моей сестры был таким же. Это замкнутый круг: как только она наконец уходила от него, он возвращался и клялся, что любит ее, что она – любовь всей его жизни и что из-за нее он несчастен. Джейд становилось стыдно, и она думала, что это она во всем виновата. Но стоит только чему-то пойти не по их сценарию, они тут же становятся агрессивными.

– Да. Только Брайан становится откровенно жестоким.

– Я тебя не осуждаю, – предупреждает меня он, – но… почему ты никому не рассказала? Почему не ушла?