И правда. Зачем? Неужели страх показаться глупой и трусливой оказался сильнее инстинкта самосохранения? Яра уткнулась Григорию в футболку, вдохнула запах. Он пах все так же: родным хорошо известным ей человеком. Пах уверенностью и спокойствием.

— Яра, почему ты перестала рисовать? — вдруг спросил он.

— Что?

— Ну, ты же все время рисовала. В школе. И в универе. И потом еще пару лет после него. А потом перестала.

— Не знаю, — ответила она. — Просто перестала. То времени не хватало, то еще что-то. А это ведь как с тренировками. Раз пропустишь, два пропустишь, а потом очень тяжело снова втянуться. А теперь я очень устала, Гриш. От всего устала и от себя…

— В смысле?

Она закрыла глаза.

— Я совсем запуталась. Пытаюсь найти выход и не могу. Хожу по кругу. У меня получается сформулировать вопросы, но я не могу найти на них ответы. И это так тяжело. Я ругаю себя, потом жалею, потом снова ругаю. А все потому, что я слабая. Я ничего не могу сама. Это отвратительно. Мне гадко то, во что я превратилась. Иногда я просто себя ненавижу. И ты правильно сказал, это все оправдания, что ты виноват. Это я с собой сотворила. Я хотела быть кем-то. А я никто.

— Что за глупости?

— Я взяла подработку и не справилась! — выпалила Яра.

Черт, она не собиралась ему это говорить.

— Подработку? — удивился Гриша. — Зачем? Я же даю тебе деньги. Тебе не хватает?

Яра зажмурилась.

Как объяснить человеку то, что он не хочет понимать?

— Потому что мне нужен собственный доход. Это вопрос самоуважения. Я хотела на эти деньги нанять няню…

— Ну, скажи, сколько тебе еще нужно…

— Гриша! Я хочу сама заработать! Чтобы не отчитываться перед тобой за каждую копейку! Не говорить, на что собираюсь потратить!

— Но я никогда не требовал, чтобы ты отчитывалась…

— Гриш, пожалуйста…

— Ладно, допустим. А почему не справилась?