— Как дела? — наконец спросил он.

— Это не обязательно, — горько и едко ответила девушка.

— Что не обязательно? — недоуменно свел брови он.

— Не обязательно делать вид, что тебе интересны мои дела, — пояснила она.

Голос предательски дрогнул.

— Яра, я…

Яра подняла глаза, в них стояли слезы и читалась жгучая мучительная обида.

— Два месяца прошло! — шепотом воскликнула она. — Сейчас конец февраля! И ты все это время молчал! А теперь тебе интересно, как мои дела? Да прекрасно! Живу и радуюсь!

Она отставила почти нетронутую тарелку и вскочила со стула.

— Яра… — подался вперед Григорий, но она не дала ему сказать.

— У тебя нет права спрашивать, как мои дела! — всхлипнула она. — И нет права заявляться в этот дом и сидеть на этой кухне. Да ты…

Лицо задрожало, несколько слезинок скатилось по щекам, Яра даже не попыталась их вытереть.

— Сообщение! — шепотом закричала она и наконец заплакала. — Ты прислал мне сообщение! Да я тебя ненавижу!

— Яра, пожалуйста, я должен объясниться. Я очень виноват перед тобой, я…

— Виноват в чем? — раздался от двери ледяной голос Сокола.

Яра и Григорий синхронно вздрогнули и посмотрели в его сторону. Финист стоял прямо, скрестив руки на груди, и от всей его мощной фигуры тянуло холодом. За ним, прижав кулак ко рту, стояла Настя. Яра еще раз всхлипнула и забегала глазами по кухне, будто ища что-нибудь, что могло бы сейчас ее спасти. Григорий же неожиданно успокоился, словно обрадовавшись, что его наконец-то поймали с поличным и больше не нужно прятаться. Он спокойно встал со своего стула и уверенно произнес, глядя Соколу в глаза:

— Я поцеловал Яру. На новогоднем корпоративе.

В наступившей тишине было слышно, как задребезжал лифт в подъезде. Настя подняла было руку, чтобы взять мужа за плечо, но передумала, убрала.

— Еще раз, — переспросил Сокол.

— Я поцеловал Яру на новогоднем корпоративе, — повторил Григорий, на шее дернулась жилка, — и…