— Помоги, пожалуйста.

Сердце колошматит, я дала чужому мужику колюще-режущий предмет. Опасность на семь из десяти.

Артём слегка прищуривается. Протягивает стакан.

— Подержи.

Слушаюсь. Он берет ножницы, оттягивает ленты, отчего становится больнее и я охаю, задержав дыхание. Артём зажимает ткань между лезвиями. Мое бедное разбитое сердце ноет. Кожа горит, на мужских коленях невообразимо жарко. Волнение достигает максимума.

Артём шумно втягивает носом воздух. Его щеки розовеют. Или он возбуждается, или я совсем глупая.

Одним движением он перерезает ленты, открывая миру Галину, как новенький торговый центр. Обрывки украшения падают вокруг. Я делаю жалобный глубокий вдох и провожу по груди свободной рукой. Потираю. На ней остались болезненные следы.

Артём быстро откладывает ножницы и сжимает мои полушария, сводит вместе. Чувствительность распаленной кожи зашкаливает, я ахаю от неожиданности и ощущений.

Он перекручивает между пальцами соски. Я совершаю плавные движения бедрами. Еще и еще. Почувствовав твердость, развожу ноги шире и вжимаюсь своим пахом в его. Трусь. Он там камень. Боже. Начинается.

Отхлебываю побольше виски и эффектно выгибаюсь. В следующий момент Артём хватает меня и тянет к себе. Стакан падает из рук, Артём впивается в шею, осыпает поцелуями ключицы. Я полностью теряюсь. Нежно глажу его по плечам и затылку.

Он принуждает прогнуться и подать ему грудь, которую бесцеремонно облизывает. Обводит языком соски, прихватывает зубами.

— М-м-м, — тяну я, кусая губы, морщу лоб. — Артём...

От трепета и страха трясет, гремучий коктейль взрывается искрами в венах. Это слишком для меня. Каждая клетка тела воспалена, от каждого прикосновения в душе пламя. Я настроилась позволить Артёму всё.

И позволяю, тщетно пытаясь расслабиться.

— Блдь, — выдает он хрипло. Начинает расстегивать пуговицы на рубашке.

Я тут же принимаюсь помогать. Пальцы дрожат, но получается.

Алкоголь разгоняет и без того ошалевший пульс, картинка плывет. Артём сжимает мой затылок, притягивает меня к себе и целует.

Касание его горячего тела ошеломляет. Язык врывается в мой рот, и алкоголя будто становится больше. Не успеваю ни вкус почувствовать, ни осознать происходящее. Именинник жадно, потребительски пробует меня, облизывает.

Я глажу его плечи и ерзаю на стояке, интуитивно чувствуя, что Артёму приятно.

Это миф, что мужчины не целуют шлюх. Таких, как я — целуют, и еще как. Им нравится.