– Пожалуйста говори быстрей, я устала, а у меня ещё много дел, – облокачиваюсь на низкий подоконник, он же стоит в центре и осматривается.

Представляю, что он думает. Привыкший к роскоши мужчина, очутившийся в бедной квартирке.

– Много дел говоришь? Словно это ты руководишь многомиллионной компанией, – насмехаясь произносит свои колкие фразы.

Ну, конечно. Что еще он мог сказать.

– Нет, Стас. Я работаю на двух работах, а в промежутках сижу дома с маленькой дочерью и сестрой инвалидом, в надежде накопить ей на операцию. Так что если тебе больше не о чем говорить кроме как рассуждать о сложности зарабатывать миллионы или на хлеб наскрести, то пожалуйста уходи. Мне нужно приготовить завтрак семье, а после ждёт ещё куча всего: стирка, глажка, уборка, сцеживание молока и процедуры с сестрой. А затем, когда стукнет пять вечера на часах я снова уйду на работу. И среди этого всего мне нужно выцепить хотя бы пять минут сна в сумасшедшем дне, потому что не сомкнула глаз за всю ночь. Но ты и беседы с тобой в мои планы никак не входят.

Он рассматривает меня очень пристально. Я знаю, что впалые щеки и синяки под глазами давно стёрли с моего лица ту беззаботную девчонку, какой я была год назад. Но мне не за что стыдится. Я готова и дальше пахать, главное, чтобы это было не напрасно.

– Как удивительна жизнь, Алиса, – философски заявляет мужчина. – Ты уходила от меня к богатому козлу Егорову, а в итоге перебралась на окраину города в двушку с ремонтом из семидесятых.

Горло саднит от сдерживаемых слез. Но это не потому, что услышала всю эту грязь. Его слова меня больше не ранят.

Не так давно я поняла, что в жизни есть более болезненные и важные вещи чем расставание с парнем или отчисление из института.

Я хочу орать и выть от того, что я и мама бьемся как можем каждый день, но в итоге остаёмся на месте. Нет совершенно движения вперед. Но мы рады что хотя бы не назад. Все до последнего деньги мы откладываем на операцию Ане и немедленную реабилитацию. Нам дали примерно год на сбор денег.

Дочка совсем крошечная. Ей нет трёх месяцев даже. И я проклинаю каждый раз себя уходя на работу, оставляя ее без моего внимания. Хорошо хоть есть молоко, иначе на смеси мы бы тратили слишком много денег, что непозволительно для нас.

Вспомнила о молоке и грудь закололо, а ткань футболки стала намокать сразу с обеих сторон.

Быстро поворачиваюсь от мужчины, схватив тонкую разрезанную на куски пеленку специально для этого предназначенную и засовываю ее под бюстгальтер.

Вот отчего я плачу иногда, хоть и позволяю себе это не часто. А он пришёл и смеётся, мерзавец. Смотрю на него и не понимаю каким образом я позволила ему войти в мое сердце.