Пока, наконец, ко мне не выходит врач и не начинает поздравлять, а я не слышу. Ничего не слышу.

Только улыбаюсь и ничего не могу с этим поделать.

– Я могу их увидеть? – наконец, спрашиваю сухим горлом, и врач улыбается, кивает.

– Только недолго.

Киваю и захожу к своим девочкам. Замираю, когда вижу Надю со свертком в руках. Ее тонкое плечо оголено и, подойдя ближе, меня парализует, когда вижу розовые губки, которые обхватили грудь моей жены.

Никогда не думал, что кормящая женщина может быть похожа на богиню, но этот кадр. Он выбивается в моем сердце, отпечатывается в памяти.

И я дышать не могу. В груди щемит и тепло словно по всей грудной клетке распространяется.

Наконец, осмеливаюсь сделать еще один шаг. Затем еще и еще…

Пока не наклоняюсь к ним и не заглядываю в счастливые глаза жены, целую ее сухие губы, которые мне кажутся мягче шелка, наклоняюсь и вдыхаю запах нашей дочки, целую покатый лобик.

Не знаю, что в моей груди. Какие чувства. Объяснения не нахожу…

– Спасибо, – выдыхаю слово, которое никак не может передать все то, что чувствую.

Я мир готов положить к их ногам…

Улыбается моя Надя, глаза, правда, уставшие, но и в них горит искра.

– Ты придумал имя для дочки? – спрашивает, демонстрируя, что не забыла, о чем просила.

Киваю.

– Я потерял мать. Надя. Давно. Мало ее помню… – говорю, а сам касаюсь лица своей жены и вижу, как ее глаза наполняются слезами сопереживания и сожаления, так как и она теряла… – я хочу, чтобы моя дочь носила частичку имен своих бабушек.

– Бабушек? – переспрашивает, не понимает, к чему клоню.

– Твою мать ведь звали Инна?

Кивает и губу зубками зажимает, чтобы не расплакаться.

– А мою Элда…