Разворачиваюсь, снова смотря на выставочный зал. Моментально вспоминая, какую колоссальную работу мы проделали вместе с Киллианом, чтобы воплотить в жизнь все задуманное. Какой длинный путь прошли, привлекая инвесторов и неравнодушных людей. Никогда не забыть, как я, решившись, поехала к спасенной девушке в больницу, которая четыре с половиной года провела в рабстве, сидя почти все время на цепи в грязном сыром подвале. За это время она родила и потеряла двоих детей. Сразу после рождения их забирал насильник, унося в неизвестном направлении. А ведь когда похитили эту девушку, ей было всего восемнадцать лет. Так же, как и мне. Она училась. Любила и была любимой. Строила планы на будущее, мечтая о лучшей жизни. Она просто хотела жить. Но все в одночасье сломалось. Ее опустошенные глаза, в которые я посмотрела, приехав в больницу, не хотели больше жить. Слабая и измученная. Своим рассказом, я заставила эту девушку бороться. Подтолкнула ее к тому, чтобы она связалась со своей семьей, и мужчиной, которого безумно любила. Она стыдилась того, что с ней произошло на Востоке. Боялась, что любящие люди, узнав правду, отвернуться, и не захотят иметь больше с ней ничего общего. Глупо. Я поняла, что многие жертвы подобного насилия внутри умирают от страха. Не хотят быть отвергнутыми. Не могу даже подумать, что все способно наладиться. Они считают себя виноватыми абсолютно во всем. И судьба, так или иначе, смилуется, подарив еще один шанс. Она любит бойцов. Людей, которые вопреки всему двигаются дальше, перешагнув через боль.

— Ты справилась, Клео. — Киллиан подходит ближе, и, замирая в метре от меня, смотрит сквозь объектив своего фотоаппарата. Делает несколько кадров, а потом вешает его на плечо, и широко улыбается. — Я с самого начала знал, что выставка станет успешной. — Он был единственным человеком, кто безвозвратно верил в мои начинания. Поддерживал, даря невероятную силу.

— Одна бы я не преодолела это. — Истина. Ник, ничего не запрещая, все же не хотел, чтобы я погрязла в этом. Не хотел, чтобы я раз за разом пропускала через себя боль этих девушек, всякий раз вспоминая то, что произошло и со мной. Он не понимал, что благое дело приносило мне успокоение. И с каждой спасенной жертвой, я оживала сама. Закаляла характер, учась справляться с самыми плохими эмоциями и чувствами.

— Это победа над собой, Клео. Со мной или без меня, все бы получилось. Ты сильная духом. Смелая, несмотря на свой возраст. — Подбадривает, внушая свои мысли.

— Я не хочу на этом останавливаться. — Разворачиваюсь, делая знак девушке за барной стойкой, чтобы она налила мне еще один стакан с холодной водой.