— Ну и куда ты собралась моя птичка? — С пьяной усмешкой. Его хрипловатый голос все внутренности наизнанку выворачивает. Замираю на месте, не оборачиваясь. Самопроизвольно дрожать начинают, не находя в себе силы справиться с обрушившимися эмоциями. Не дышу. Понимаю, если сейчас не вступлю с ним в разговор, покажусь слабой и запуганной. Ну, уж нет.

— Это не должно тебя волновать. — Слегка грубо. Смело разворачиваюсь, делая несколько шагов к нему навстречу. Замечаю, что он чертовски вымотан и истощен. Эмир поднимает стакан, и, поднося его к губам, делает большой глоток. Смотрит в упор прищуренным взглядом, от которого моментально пробегает мороз по коже. Чертов негодяй даже спустя долгих два года способен воспламенить, возрождая все, что, казалось бы, умерло.

— Меня волнует все, что связано с тобой. — Обреченно и устало. Словно все это время он не жил вовсе. Собираясь с силами, подхожу ближе, замирая прямо у его ног. Кинг поднимает голову, продолжая пристально, и загипнотизировано смотреть. — Хочешь выпить? — Спрашивает как бы невзначай, почему-то тут же отводя взгляд на мгновение. Словно для него это самая настоящая пытка.

— Не хочу. За то вижу, что ты совсем спиваешься. А знаешь, Кинг, алкоголь очень вредит здоровью. — Нагло усмехаюсь в голос, не понимая, зачем откровенно начинаю его провоцировать. Выводить на эмоции, которые он изо всех сил пытается утаить от меня. Быстром глотком допивает виски, приземляя пустой стакан на столик, стоящий рядом с креслом. Рывком поднимается на ноги, оказываясь в тесной близости. Дышать невозможно становится. Мелкие импульсы встряхивают тело, электризуя воздух в комнате, которая всего за секундой становится тесной. Ядовитая одержимая страсть зловеще расползается по каждой клетке тела.

— Ты обо мне переживаешь, Клео?! — Не понимаю даже, спрашивает он, или утверждает. Все, как в тумане. Не соображая, что делаю, шагаю вперед, почти прижимаясь к его телу. Алчно вдыхаю, наслаждаясь привычным ароматом его опьяняющего парфюма. Как ошалевшая замираю в этом молчаливом мгновении, осознавая, что дико тосковала по этим ощущениям.

— Мне безразлична твоя жизнь, Кинг. — Нагло вру, и мне кажется, он тонко ощущает эту нелепую ложь. Стоит неподвижно, не зная, на какой шаг я смогу решиться дальше. А я, смотря на его измученное лицо, ближе рассматриваю шрам, рассуждая его происхождение. Руку поднимаю, и бесцеремонно прикасаюсь к нему пальцами. Невесомо. Подушечками провожу по всей его длине, ощущая кожей, как Эмир нервно вздрагивает, едва сдерживая себя в руках. У обоих неистовая дрожь по телу. Кажется, остаются всего лишь доли секунды до того момента, как мы кинемся в объятия друг друга. Дикая тоска сжирает заживо.