Полтора года тому назад….

Мне пришлось свыкнуться с мыслью, что я остался без своего сердца. Пытался разобраться, до конца не веря, что Альби так жестоко предала. Казалось, я даже находил оправдания, но понимая, что она ни за что не захочет меня видеть, не предпринимал никаких попыток встретиться лично. Все было бесполезно. Ради будущего ребенка, мы с Амани смогли построить дружеские, и даже теплые отношения. Замечая, как она меняется ради малыша, был рядом и поддерживал. Полностью прекратились ее неожиданные вспышки агрессии. Беременность кардинально что-то внутри, превращая ее в ту девушку, которую я когда-то, казалось, любил. Я даже смог поверить в то, что мы сможем быть вместе ради нашего ребенка. Но все рухнуло, не оставляя даже руин….

Я приехал в тот дом, в котором мы раньше жили вместе. Никогда не забуду те ощущения, которые испытывал, шагая по его коридорам. За несколько недель до этого, Амани занялась ремонтом в одной из комнат, чтобы сделать из нее детскую. Покрасила стены в синий цвет, уверенно думая, что у нас родиться сын. Она не захотела узнавать пол ребенка, посещая УЗИ. В такие моменты я видел в ней прежнюю Амани. Добрую и улыбчивую. Жизнерадостную. Счастливую. Осознавал, что я не любил больше эту женщину. Да, наверно, и вообще никогда не любил. Но готов был находиться рядом, видя, как она меняется. Амани изъявила желание пройти новый курс в клинике по психологической помощи после рождения малыша. Чтобы раз и навсегда избавиться от тьмы, все еще ее тревожащей. Она продолжала меня любить. Чувствовал это. Амани, понимая, что больше никогда я не отвечу ей взаимностью, принимала все, что я мог ей предложить. Обожала нашего малыша до безумия. Ради него готова была на все. И я слепо снова ей поверил, не предполагая, что скоро все станет кромешным адом.

Минуя коридор, захожу в комнату, видя Амани лежащую на кровати. Уставшую и слегка обессиленную. Тогда думал, что хлопоты перед рождением ребенка ее просто изматывали. Интересуясь о ее состоянии, получил ответ, что она просто хочет поспать. Дурак, и почему же тогда я не забил тревогу, и не вмешался. Около десяти часов она провела в кровати, не выходя из комнаты. И только на следующее утро, я настойчиво поднялся в ее комнату и увидел ужасающую картину. От которой леденящий холод прошелся по коже. Кровь повсюду. Она бледная и совершенно невменяемая. В бреду. Долгое ожидание возле дверей операционной. Кроме ребенка меня с Амани ничего не связывало, но я не желал этой женщине ничего плохого. Иногда так бывает. Плод умирает в утробе матери, даже на позднем сроке. Амани уже около четверых дней знала, что ребенок перестал двигаться. Знала, но не могла допустить, чтобы его у нее отняли. Безумие.