И мне хочется пожалеть его сейчас. Больше их всех и даже больше себя самой. Встать… подойти и поцеловать, но он вышвырнет меня, как и все они, вдобавок добив своей интонацией:

"Васнецова", — скажет тихо и по слогам и добавит похожее на — "диплома тебе не видать".

А защита, кстати, утром. Часов через шесть.

Тогда почему этот идеальный заведующий кафедрой сидит и опустошает стакан, заставляя бармена повторить?

— Нина, блин, ты выпала что ли!? Желание!

Сука… вот, только бы не сейчас.

Неведомой силой заставляю себя отцепить от него взгляд, возвращая внимание пустой бутылке шампанского. Точно, горлышко указывает на меня и напротив "именинник" паршиво так улыбается… лишь бы не повел в уборную. Иначе я выблюю ему свою неприязнь и испорченную жизнь прямо на его дорогущие джинсы.

Черт. Как его хоть? Ловлю взглядом Эрику, та напоминает одними губами: "Дамир".

Да, точно. Дамир как на зло медлит, вальяжно оценивая меня с ног до головы.

Тут же хочется укрыться и пожалеть, что выбрала сегодня это чертово розовое трикотажное платье. Короткое, обтягивающее, пошлое, безвкусное.

— Нин, — доносится наконец его тембр, пока ладони стучат по коленям, — просто иди сюда.

Толпа рядом начинает восторженно свистеть. И это не самое страшное. Даже странно, что он помнит мое имя. Такие обычно не запоминают.

Под гул голосов приходится встать и провести задницей возле лиц дюжины посторонних, пробираясь к их хозяину.

Замираю в стороне, он повторяет жест вновь, улыбаясь как глупой кобыле. Я не намного лучше, но…

Сажусь рядом на диван, едва протиснувшись между ним и его без пяти минут бывшей пассией — роковой брюнеткой в более открытом платье, получив в ответ оглушительную тишину.

Дамир приподнимает бровь и уточняя говорит.

— Детка, ты не поняла. Не хочешь на колени?

Мне… стыдно? Я боюсь обернуться сейчас, но еще больше боюсь узнать, что он не смотрит. Что ему все равно.

— Не хочу. — Еле слышно под стук собственного сердца.