Создана для меня

Создана для меня

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Шамиль

Завожу машину, медленно выезжаю со двора. Ключи квартирантам отдал, обо всём договорился. Жильцы мне понравились. Надеюсь в них не разочароваться. Понимаю, что возможности контролировать их у меня не будет. Оставил дубликат ключей другу и взял с него обещание в случае чего меня подстраховывать.

Прощай, столица! Увы, мне так и не удалось тут реализовать свои планы в полной мере. Но именно здесь я получил очень ценный урок и доказал себе, что я чего-то стою.

Перелистываю очередную страницу своей жизни. Возвращаюсь в родной город. На самом деле, в паспорте местом рождения значится другое место и даже другая страна. Но в памяти о первых годах ничего не осталось, а все мои ранние детские воспоминания связаны уже с чудесным городом у моря.

Я не был дома десять лет. Столько же я не видел отца. Маме тоже поначалу запрещали со мной общаться, и она вынуждена была подчиняться. Но потом она стала искать возможности попасть в столицу в командировку или приехать на конференцию, чтобы хоть ненадолго увидеться. Отец, несмотря на деспотичный характер, никогда не противился профессиональному росту и карьере жены, поэтому не мог запретить эти поездки, хотя и понимал, что она зачастила туда, в первую очередь, ради меня.

Мы встречались с мамой урывками. При мне она бодрилась и никогда не плакала. Но я знал, что происходящее с нашей семьёй для неё – трагедия. Мама всегда была послушной женой, никогда не спорила с мужем и всегда выполняла его просьбы и требования. И когда ей приходилось выбирать между мной и отцом, она отчаянно пыталась найти компромисс. Мама не рассказывала, как отец реагировал на её поездки в столицу. Наказывая меня, он наказал и её. Очень надеюсь, что он был достаточно умён и адекватен, чтобы не усугублять мамины страдания.

Столицу я покидаю со смешанными чувствами. Я приехал сюда семнадцатилетним мальчишкой, изгоем, выброшенным за борт жизни собственным отцом. Если бы я знал тогда, что папа так и не сменит гнев на милость, я бы сломался. Но в душе ещё долго теплилась надежда, что он вот-вот простит меня, нужно только постараться и хорошо себя проявить. Эта надежда давала мне силы не сворачивать с намеченного пути.

С рождения я привык подчиняться отцу, поскольку в нашем окружении так было принято. Его авторитет был неоспорим. Он не был жестоким человеком, никогда не наказывал нас с братом и сестрой. Папа искренне гордился нами, любил, помогал и поддерживал во всём. Он был лучшим отцом на свете! А я был избалованным ребёнком, выросшим в тепличных условиях. И когда я оступился и подставил отца, он впервые не протянул мне руку помощи, а сурово наказал.