Виной моего пришибленного состояния стали трое придурочных парней, следовавших к спортивной площадке и о чем-то увлеченно беседующих. Вот только они где-то потеряли своего четвертого не менее придурочного дружка.

Обратиться в пыль мне было не суждено, несмотря на дикое желание. Пока я продолжала превращаться в каменную скульптуру, все трое обнаружили меня и мигом заткнулись.

Предчувствие подсказывало, что наступившее затишье — явление кратковременное. Буре быть.

Так и случилось.

Они целенаправленно двинулись на меня.

Взгляды их были нехорошими. Сулящими беду. Пригвождающими к месту.

Но где-то в глубине души я даже радовалась, что их было всего лишь трое, а не четверо.

— Парни, вы только посмотрите, кого к нам занесло, — загоготал Максим.

— Ты где так загорела, блондурочка? — Алекс умышленно растянул по слогам дурацкое прозвище.

Активно намолачивая жвачку зубами, он с внимательным прищуром воззрился на мое полыхающее лицо и сделал "гениальнейшее" умозаключение:

— Или это не загар? Что это? Грязь? Ну, конечно! Как же я сразу не догадался! Живешь на помойке, жрешь из помойки, одеваешься на свалке и, стало быть, выглядишь ты соответствующе своему образу жизни бомжихи.

Кулаки мои самопроизвольно стиснулись.

— Все лучше, нежели иметь помойку вместо рта, — огрызнулась, источая лютую злобу, бурлящую по венам адреналиновыми реками. — Кстати, и из пасти твоей несет соответствующе!

Парни дружно просвистели.

Алекс, покосившись на своих дружков, проскрежетал зубами и просверлил во мне дыру взглядом, холодящим своей ярчайшей голубизной.

Его возмущало, что я смею перечить ему. Я не боялась его. Никого из них по-настоящему не боялась. В их глазах страх читался куда сильнее, ведь всего один публичный скандал — и каждый из них мог вылететь из молодежной хоккейной команды, как пробка.

Так однажды Макс и лишился своего места в команде. Теперь он никто! Пыль!

Прорычав бешеной псиной, Алекс отскочил от меня на пару шагов и засунул руки глубоко в карманы, только бы не прикасаться к "блондурочке", вышедшей из помойки.

У Рамиля тоже прояснилось желание подковырнуть меня. Он остановился в некомфортной близости. Не скрывая брезгливой физиономии, кивнул на мой чемодан. Держала я его крепко, подобно оружию на случай ближнего боя.

— Что внутри?