— У нас нельзя пользоваться телефонами. Это же больница. — она осмотрела его и положила обратно, видимо, поняв, что работать он все же не сможет.

Когда дверь закрылась, я потянулась к нему и, еще раз бросив взгляд на входную дверь, включила. К счастью, он заряжен. Множество пропущенных звонков и смс от друзей. Не успела я прочитать и половины, дверь в палату резко открылась, и влетели родители со слезами на глазах. Мама села на край кровати, а папа на стул, взятый с другого конца палаты. Начались все эти родительские нежности.

— Как же хорошо, что ты проснулась. Доктор уже отчаялся, но мы не теряли надежды. — сказал папа, вытирая слезы.

— Со мной всё хорошо, врач сказал, что к августу меня выпишут. Я еще месяц буду лежать здесь.

— Милая, мы очень ждем, когда ты уже сможешь вернуться домой. Дом наш без тебя опустел, и Микки скучает. — уже без слез сказала мама.

— Я сейчас хочу отдохнуть, а то голова болит.

— Хорошо, детка. Николь обещала в ближайшее время приехать. — родители поцеловали в щечку и скрылись за дверью.

Попробую поспать, пока жду. Минут двадцать ворочалась, и всё к черту. Решила, что есть время проверить социальные сети. Полно оповещений от тех же друзей, хотя я, скорее, назвала бы их просто приятелями для прогулок. И все пишут одинаковые сообщения: «Мелисса Оливия Росс, куда пропала? Мы волнуемся! На звонки, смс-ки не отвечаешь, в сети не отвечаешь, что с тобой стряслось?». Знают же, что я ненавижу, когда произносят полностью мое имя. Отвечать я не стала, лучше снова попробую вздремнуть. Только я закрыла глаза, как в палату влетает Николь с улыбкой до ушей.

— Ты проснулась! Как же я скучала! Без тебя всё не так. — девушка подлетела и обняла меня, пожалуй, через чур сильно, потому что из груди вырвался тошный хрип. — Ой, прости, пожалуйста. С нашими я не гуляла, они мне предлагали, но я не хотела идти без тебя. Они у меня даже не спрашивали про тебя. — продолжала тараторить девушка.

— Они мне весь телефон засорили. Засранцы! — мы с Николь всё так же продолжали хохотать, а это способствовало тому, что боль все же отдавалась в области груди.

— Тебе сказали, когда выпустят, чтобы мы могли продолжать свои приключения?

— Не раньше августа. — улыбка сразу пропала. — Но врач сказал, что это еще мало, вот если бы я дольше была в коме, то и дольше бы лежала здесь.

— Буду приходить к тебе каждый день, чтобы не было так одиноко.

— А что с водителем грузовика? — вдруг спросила я, до этого как-то и не думала о нем.

Ранее не возникало даже мысли об этом человеке.

— Он легко отделался. На сколько я знаю его через неделю уже выпишут. — вздохнула Николь. — Ладно, я пойду, отдыхай.