— Значит, сегодня мы не будем праздновать, — ответил он. Близнецы возмущённо завизжали. Это был самый тёплый день в году, и они уже не могли сидеть дома.

— Ладно, разжигайте гриль, — объявила я. — Я пойду в Гарвард!

На втором этаже я переоделась из школьной формы в повседневную одежду и окинула взглядом комнату. По моей просьбе тётку в бальном платье сняли, заменив картиной, которую прислал мистер Диас в качестве запоздалого подарка на день рождения.

— Он хотел отдать её тебе ещё в Лос-Анджелесе, — пояснила Пенни. — Но то был непростой день.

Это ещё мягко сказано.

Теперь я смотрела на эту картину — дорогу, уходящую в горизонт. В этой комнате её повесили так, чтобы свет солнца со стороны окна освещал её, делая ещё ярче, радостнее. Мне она безумно нравилась.

На другую стену я повесила рисунки моего гениального брата Гейба и ещё пару фоток с летней кампании. На моей прикроватной тумбочке стояла фотография мамы.

Этот снимок был сделан за несколько месяцев до аварии. Вокруг неё был рассеянный свет — ещё один засушливый день на продовольственном складе. На этой фотке, казалось, будто она светится, как святая с иконы. Но если приглядеться, то можно увидеть грязное пятно на футболке — какой-то пролитый суп или соус, запечатлённый навсегда. Идеальное фото. Именно такой я знала свою маму.

Я бы хотела, чтобы она могла видеть меня с этого снимка, видеть мой новый дом и людей, которые меня окружают. Чтобы она знала, что я в порядке, можно даже сказать счастлива. Что я узнала правду и не виню её, а напротив — люблю ещё сильнее. И скучаю по ней. Я никогда не переставала скучать по ней.

Со двора доносятся крики близнецов и запах дыма, а значит, папа уже разжёг огонь.

Я улыбнулась маме ещё раз и побежала вниз, к моей новой семье.

Заметки

[

←1

]

Мексиканская полая игрушка с сюрпризом

[

←2

]